Получилась очень перспективная позиция. Сидя на ней, два передовых полка неполного состава, занимая господствующие сопки, буквально нависали над западной гаванью, станцией Таура и окраинами самой Йокосуки. Но для развития успеха срочно требовались подкрепления, а погода все не успокаивалась. Да и флот уже пропал из поля зрения.
Однако отступать даже не подумали. В Тагоэ выгребали все, что имелось под рукой. По мере выгрузки содержимого трюмов на восток уходили новые артиллерийские парки, сразу разворачиваваемые за холмами и в распадках и вступавшие в бой. Наибольшего противодействия ожидали именно с востока.
Осадной артиллерии пока не имелось, но до части фортов и торговой гавани Йокосуки теперь уверенно дотягивались даже полевые 87-миллиметровые пушки и новые трехдюймовки. На лесистых холмах вокруг селения Токатори, ставшего костяком всей обороны, начали строительство укреплений.
Другим узлом обороны стала сама бухта, почти не имевшая гарнизона, но зато со связистами и штабом и серьезными пушками на палубах. Укреплялись и в предместьях Дзуси, мало-мальски прикрытых пехотой при шести пулеметах. Но уже без собственной ствольной артиллерии. Зато они выдвинули сильные передовые секреты с телефонной связью на две версты на север вдоль железнодорожного полотна и развернули на этом направлении ракетную батарею – свой последний резерв.
Ракетчики пристреляли мосты через реку Намери и еще три рубежа, наиболее подходящие для засады. Бить по ним планировали большими залпами, чтоб врагам страшнее было, поскольку отразить планомерное наступление с этого направления, предприми его противник, было уже нечем, очень надеялись остановить его еще на подходах.
Однако японцы, вопреки ожиданиям, в больших количествах поперли сначала именно по железной дороге с севера, со стороны Камакуры. Но, встретив жесткий отпор и понеся ощутимые потери от ракетного обстрела, прекратили попытки прорыва по рельсам и двинулись грунтовыми дорогами и тропами, вилявшими между кряжистых сопок под смыкавшимися кронами деревьев.
Тяжелое вооружение там было не протащить, зато, пользуясь покровом леса, достаточно большие штурмовые отряды к вечеру незаметно и потому беспрепятственно достигли окраин Дзуси и сразу атаковали, параллельно начав планомерное выдавливание сигнально-навигационной группы с северного входного мыса. Поначалу они действовали с оглядкой на море. Не прилетит ли чего тяжелое оттуда, из дождевых разводов, неустанно терзаемых ветром. Но постепенно поняли, что эти опасения напрасны, и совершенно распоясались.
Чуть позже, чем на севере, возобновились бои и на востоке. Всю вторую половину дня не прекращались попытки принимающей стороны вернуть высоты за перевалами. Там атаки, становившиеся все сильнее и яростнее, также продолжались до наступления темноты. Наиболее ожесточенные бои развернулись вдоль дорог. Не считаясь с потерями, противник упорно рвался вперед, усердно перепахивая русские позиции огнем своих полевых и горных пушек, а также гаубиц, в том числе и тяжелых с береговых батарей.
Еще до заката полки у Токатори оказались в полном окружении и понесли тяжелые потери, но сломить их сопротивление японцам так и не удалось. Этому способствовало появление в поле зрения главных сил русского флота, атаковавших Йокосуку из Токийского залива. Воодушевленные скорой подмогой, как всем тогда казалось, «ярославцы» и «цугарцы» даже поднялись в штыки, отбросив японские цепи от своих позиций.
Более того, отбивая последовавшие за этим новые атаки со всех направлений, они еще обстреляли с тыла форты на мысе Нацушимато и в бухте Нагаура, когда те перенесли огонь на наши корабли. При этом, невзирая на резко ожесточившийся ответный огонь всей японской артиллерии, били до тех пор, пока не кончились боеприпасы. А вскоре после этого флот вынужденно отступил.
