Во второй половине дня стало окончательно ясно, что корабельное соединение не только не способно поддержать огнем войска на берегу, но и никак не сможет выполнить до конца свою главную задачу. Океан продолжал буянить, загоняя в обширный залив волны. Они ничуть не ослабли после преодоления редкой цепи островов и скал архипелага Идзу и не давали ни малейшей возможности работать со шлюпками. В таких условиях после запрета на приближение к берегу сохранение занятой с утра позиции в виду берега становилось уже бесполезным и слишком вызывающим.
Из намеченных к высадке трех пехотных полков, одного гренадерского, двух артиллерийских бригад со смешанной штурмовой артиллерийской бригадой и усилением с кораблей реально доставили в Тагоэ, и то с большими потерями, только два полка с приданными батареями усиления. Причем один из них неполного состава. И им, засевшим в тылу у японских укреплений, охранявших вход в Токийский залив и военно-морскую базу Йокосука, как заноза в мягком месте, предстояло теперь отбиваться от разозленного противника неизвестно сколько.
Слабым утешением являлось наличие на борту уже обживавшихся в бухте пароходов довольно многочисленной приданной полевой и горной артиллерии из состава специальной штурмовой бригады, а также ракетной роты усиленного состава из Цугару. И это не считая изрядных трофеев, взятых на берегу, подсчет которых все еще не был закончен.
Однако сколь бы велики не оказались те трофеи, имеемого было все равно недостаточно, учитывая, что оставшийся конвой со свитой уходил. Уходил, сделав все, что было можно. Уходил неизвестно на сколько.
Адмирал уводил корабли от берега, стоя на мостике «Ушакова» и мрачно озирая катившие навстречу водяные валы, нещадно иссеченные ветром и дождем. В который раз перебирая в голове предшествовавшие этому события, пытаясь понять, где он пропустил тот момент, когда следовало развернуть колонны назад, и не находил. Ни в последние дни, ни ранее, еще до тропиков. И даже раньше. Он не видел другого пути, чтобы закончить все, кроме как доделывать начатое. Теряя корабли и людей, но доделывать, не останавливаясь. Назад нельзя! Никак нельзя! Иначе все, что было до этого – напрасно. И все, кто погиб – погибли зря! Чертова погода, будь она неладна!
Предложения штабных отходить на зигзаге, дабы осложнить возможную минную атаку, не принял по причине крайне малой вероятности самой подобной атаки в таких условиях. Тут миноносцу на плаву бы удержаться, а не то что миной выстрелить. Новомодную фобию с поджидающими всюду подлодками тоже не разделял. Слишком хлипкими еще они были, а потому не столь опасными, как кажутся. А начнем шарахаться с борта на борт, сами себе бока помнем или того хуже. Так и перли, придерживаясь строя, но по прямой. Скорее добраться до тихого места. Пусть тихого лишь относительно, но все же. Как там солдатики в трюмах, небось опять все зеленые. А те, что на берегу за кормой теперь остались?.. Ох ты ж, Господи, спаси и сохрани!
Для поднятия духа в кубриках и трюмах распространили сведения, полученные от развернутых на входных мысах сигнальных постов о бое и успешной контратаке 117-го полка. Это радовало, однако требовало продолжения. Противник сейчас слаб и бежит, но это ненадолго, и нужно успеть этим воспользоваться.
Но поддержать своих на берегу никакой возможности не было, что делало бессмысленным дальнейшее топтание всем скопом у Тагоэ и могло привести к неоправданным потерям и окончательной утрате боеспособности пехоты из-за качки. Понимая это, после полудня Небогатов приказал выдвигаться к Осиме. Там можно было переждать шторм в более подходящих условиях, скрываясь за высоким берегом острова. А при необходимости, воспользовавшись возможностью, и оказать помощь пострадавшему «Николаю». В отношении того, как он добрался, имелись серьезные опасения. На хлесткой волне да с помятым носом.
К тому же среди струй дождя вокруг начали появляться размытые тени. Или это только мерещилось издерганным сигнальщикам. Так или иначе, спокойствия это не добавляло. Попытки вызвать по радио броненосцы, отделившиеся от первой ударной группы еще полдня назад, оказались безрезультатными. Сигналов станции «Ушакова» не разбирали за общим фоном помех даже шедшие в одном строю с ним остальные корабли.
Вперед для разведки выслали вспомогательный крейсер «Цусима», а конвой, построившись в плотную коробочку с броненосцами береговой обороны на флангах, с мореходной канонерской лодкой во главе и «Тереком» в арьергарде, двинулся на юг, преодолевая бившую в правую скулу крутую волну и резкий ветер. Встретить кого-либо в обширном заливе Сагами, открытом со стороны океана, в такую погоду считалось маловероятным, но эта встреча состоялась.
