Но на мостиках в этом сильно сомневались. Пусть, чисто теоретически, виденный миноносец и мог вывести ее на цель на буксире, но с практической точки зрения погода для такой атаки явно не та. Тем не менее последовал приказ: «Усилить сигнальные вахты! Следить за морем, в том числе и под бортом, а не только за горизонтом!»
Больше никто ничего пока не видел. Но вскоре с «Богатыря» сообщили о трех низких тенях, безмолвно мелькнувших за кормой и ушедших на юг. Медленно тянулись минуты, однако против ожидания, других контактов не было. В 02:29, в направлении оставленного дрейфовать тонущего «ноль шестого» послышались два мощных взрыва. Видимо, японцы нашли и добили его.
Солдатики в трюмах, и без того приунывшие от качки, заволновались. Морячки бегают, гремят каблуками по железу, матерятся. Потом стрельба, хоть и отдаленная, зато повторяющаяся. Да еще вертимся туда-сюда. Теперь вообще что-то бабахнуло, совсем рядом. Потом еще и еще, но уже дальше. И болтанка какая-то другая стала. Резкая. Блевотная. Вода плещется о борта вообще где-то над головой, кажется, все выше и выше. А пароход, он ить, как и утюг, из железа сделанный. Ну как булькнется на дно?!! А в стальных утробах транспортов духота и полумрак, потому как светомаскировка. Ох, Царица Небесная!
По мере углубления в пролив волнение начинало слабеть, но ветер все еще оставался резким. Небо плотно закрывали дождевые тучи, пряча висевшую где-то за ними луну. Боевое соприкосновение с противником однозначно было установлено. Он теперь знает – где мы. И к встрече наверняка готовился. Пришло время удивлять. Прорыв начался!
После первой стычки с японскими миноносцами, закончившейся потерей прорывателя № 06, Йессен приказал всем минным отрядам при обнаружении противника активно контратаковать. Для упрощения опознавания в темноте между первыми трубами эсминцев опять растянули белые парусиновые тенты. Вероятность подрыва для них считалась минимальной, так как минные заграждения наверняка ставились на большую глубину, чем осадка этих вертких корабликов. Уверенные действия японских истребителей это косвенно подтверждали.
Одновременно снова было начато перестроение флота для форсирования минных заграждений. Это касалось, в первую очередь, прорывателей, в полном составе начавших стекать в голову походного ордера, где они образовывали две тральные полосы. Главную из трех пар и резервную из оставшихся четырех пароходов. Крайние суда в головной завесе начали сбрасывать в воду слабо светящиеся буи, обозначавшие протраленную полосу. Чтобы не облегчать для противника наши поиски, эти буи имели запас плавучести всего на полчаса.
Кроме двух линий прорывателей, в голове каждой из колонн судов держалась пара «Невок», также сцепившихся тралами, на всякий случай. Хотя в проливе высота волны была заметно меньше, управляться с громоздкой оснасткой им все еще было тяжело. С большим трудом удавалось просто удерживать свое место в строю. Ни о каком маневрировании не могло быть и речи.
Перестроение, отработанное еще на Титидзиме, успели закончить в относительной тишине. Но сразу после этого в 02:55 в трале между прорывателями № 12 и 13 взорвалась мина. Почти одновременно такой же взрыв разнес правую решетку у 11-го, шедшего правее. Остатки бамбуково-деревянной конструкции обрушились в воду спустя полминуты, вырвав из палубы свои крепежи и тросы лебедки, обслуживавшей все устройство. А следом, одна за одной, разлетелись такие же решетки у державшихся на левом фланге 14-го и 15-го. Причем 15-й потерял их сразу обе, сбитые подрывом, произошедшим прямо перед форштевнем.
Словно в доказательство именно минного, а не торпедного происхождения всех этих взрывов, за тралами в слабых лучах катерных прожекторов, размещенных на высоких носах пароходов-тральщиков, разглядели сразу четыре всплывшие мины. Тут же захлопали винтовки и затрещали митральезы с резервной линии, спеша загнать на дно всплывшую угрозу. Затем с той же целью дважды хлопнула 47-миллиметровая пушка с «Амура». Второй ее выстрел почти слился с еще одним сильным взрывом, слева по носу от вспомогательного крейсера. После этого подрывы и обнаружения сорванных с якорей мин прекратились. На мостиках, а еще больше в железных потрохах всех участников, вздохнули с облегчением. Похоже, первую линию преодолели вполне успешно.
Но затишье было недолгим. Спустя всего четверть часа «концерт» возобновился. Стало ясно, что флот достиг второй полосы заграждения, и она не менее плотная, чем первая. Ее форсирование стоило подрыва еще одного трала, одной решетки и двух прорывателей, уже до этого, еще на первой линии лишившихся части своей превентивной защиты с носовых углов. Кроме потерь оснастки и судов в поредевшей и обедневшей главной тральной полосе, разнесло две решетки и два трала еще и в резервной.
