— Упс, ничего ж себе я и сплюшка! Кир, ты — молодец, что дал мне поспать. Давай на обочину, пересаживаться будем.
Сев за руль, через двадцать километров Варвара поворачивает влево на второстепенную дорогу, которая буквально минут через пятнадцать переходит в хорошо укатанную грунтовку. Едем по красивому осеннему лесу. Макушки деревьев упираются прямо в небо.
— Варь, ты после сна всегда такая молчаливая?
— Да, мне нужно самой себя найти и самой в себя зайти, — отвечает пигалица.
Слыша её ещё немного хрипловатый со сна голос, в моем мозгу зарождается импульс похоти, который начинает стекать в солнечное сплетение и ниже. Чувствую набухание в штанах. Стараюсь прогнать нежданную мысль, но тщетно. Друг мой уже начинает исполнять нижний брейк.
— Варвара, давай сделаем остановку по требованию "доветру"?
Без лишних возражений машина останавливается. Мы оба справляем нужду малую. Вымыв руки и протерев их водкой, Варя предлагает перекусить. Удивившись сильно, соглашаюсь. Порадовав желудок Марфиными пирогами и запив их чаем из термоса, мы направляемся дальше. Быстро начинает смеркаться. Долго едем в темноте. Хорошо, что по дороге до поворота два раза останавливались на заправку.
— Варвара, нам долго ещё ехать? В баке топлива четверть осталась?
— Да, вижу. Успеем доехать до места ночёвки. Там нас и заправят.
Как пигалица ориентируется во времени, километраже и пространстве мне не понятно, но после того, как загорается предупреждение, что топлива осталось на сто километров, мы выезжаем на какую-то проселочную дорогу. Сколько едем дальше не знаю, видать все же уснул.
Глаза открываю, услышав сигнал. Мы стоим на просторной площадке очередной заимки. Здесь много деревянных строений. Огромный дом и ряд небольших срубов вдоль озера. Пейзаж — сказочный. Варвара выходит из машины навстречу взрослому мужчине неславянской внешности.
— Дорогой мой Гари Ашотович, добрый вечер! Как я счастлива Вас видеть! Как ваше драгоценное? — щебечет колибри и обнимается с мужиком.
— Добрый вечер, милая! Твоими молитвами, твоими молитвами! Варюша, я так тебе благодарен, если бы не ты, то дядю Гарри уже бы черви съели. Красавица моя, ты, наконец-то, ни одна. Как я счастлив!
Варвара представляет нас, называя меня своим знакомым. Мужчина показывает нам домик, спрашивает, где будем ужинать. Дюймовочка предлагает остаться в домике и поесть на террасе с видом на озеро.
— Кир, я пойду с Гарри Ашотовичем переговорю, а ты пока до ужина можешь принять водные процедуры или по территории пройтись.
До возвращения пигалицы я успеваю осмотреть окрестности и освежиться в душе. За ужином, когда предлагаю выпить грамм по пятьдесят, Варя пожимает плечами.
— Хочешь, выпей. Я, если честно не терплю спиртного и пьющих людей. Мы выезжать будем не позже пяти утра, поэтому рассчитай, пожалуйста, свою дозу. Будешь утром нетрезв, паровозик в Ромашкино поедет без тебя.
Оставив меня одного решать вопрос "пить иль не пить", вредина — Вар-Вар-Вара уходит принимать душ. Да, конечно, характер у девки — абсолютное говно. В полном раздражении иду в дом.
Зайдя, обращаю внимание, что дверь в ванной приоткрыта. Встаю в поеме. Уже второй раз вижу пигалицу обнаженной. Блядь, до чего же она все же хороша!
Да, к сожалению, ростик маловат, но такая она вся ладная и правильно скроенная, точеная, как статуэточка.
Варвара стоит под душем боком ко мне. Глаза ее закрыты. Попка в профиль курносо вздернута вверх, грудь небольшая, но высокая, шея длинная, ножки с крошечной узкой стопой с очень красивыми пальчиками. Девчонка разворачивается спиной и отпирается на стенку, под струями воды слегка прогибается в пояснице. Трындец какой-то, а не вид!
Меня начинает потряхивать от возбуждения. Понимаю, что не хочу на нее смотреть, а хочу эту красоту своими руками трогать, ласкать и нежить! Раз хочу, значит так и сделаю, решаю я, скидывая одежду и заходя в ванную комнату…
Быстро ухожу с террасы. Меня за столом во время разговора с Киром неожиданно пробивают волны внутренней дрожи, будто к груди в области сердца приложили дефибриллятор и пустили небольшой разряд тока. От этого ощущения начинаю раздражаться, потому что мне сложно справиться с собой.
Слава Богу, что Кирилл не обращает на это внимания. Просто как-то странно на меня все время смотрит. Нет, не ухмыляется, но при этом лицо его выглядит весьма неоднозначно. Губы одним уголком вздернуты. Еще правую сторону нижней немного прикусывает. Глаза с прищуром, дескать, все я про тебя знаю. Епрст, чего мне дались его эти губы и глаза. Зачем мне, вообще, о них думать.
Хорошо, что внешне я всегда выгляжу уверенной и совершенно невозмутимой. Да, да, это привычка, выработанная годами. Вне зависимости от своего внутреннего состояния стараюсь никогда и никому не показывать свою слабость, свои сомнения, свои переживания. Никто не должен видеть, знать и понимать, что я на самом деле "слабачка".