— В этом не было необходимости, Дюймовочка. Ты разговаривала у открытого окна. Я сидел рядом на скамейке, и мне было очень хорошо слышно даже твой тихий голос. Так ты с ним знакома с этим Зубаткой?
— Кирилл, ты что меня ревнуешь что-ли? — пытаюсь все перевести в шутку, чтобы съехать с темы.
— Честно, Варь, очень ревную, — подыгрывает моей шутке Кирилл. — И так, колись, коварная Дездемона, кто такой Зубатка. Я только знаю, что есть такая рыба морская.
— Ойц, Кирюха, реально не знаю я этого человека. Просто как-то в больнице слышала, как один человек другому сказал: "Будут проблемы, скажи, что обратишься к Зубатке. Он с ними разберется". Фамилия, конечно, странная. Хотя может и не фамилия вовсе, а кличка. Ой, чуть поворот не проехали. Давай сейчас налево и вверх на гору. Видишь дом стоит. Нам к нему.
После поворота налево ещё какое-то время едем по дороге через поле с высокой растительностью. Мы с Варварой играем в переглядки. Впервые за три дня пигалица расслаблена, все время посматривает на меня и улыбается. Красивая у нее улыбка. Приятно смотреть. Я периодически по-хозяйски кладу свою ладонь на ее левое колено и, как бы невзначай, провожу по внутренней стороне её бедра до развилки ног.
— Мужчина, вы от дороги не отвлекайтесь. Она сейчас уйдёт резко вправо и вверх. Кир, предупреждаю, там дороги фактически нет, — остро отреагировав на мое касание к своему паху, облизнув губы, сиплым голосом произносит Дюйм, кладет свою ладошку поверх моей руки и возвращает её на руль. — Держи, пожалуйста, руль крепче. Если хочешь, я сама поднимусь наверх.
На предложение девчонки не отвечаю, но языком демонстрируют ей крайне неприличный и красноречивый жест. Пигалица кривит лицо, закатывает глаза и краснеет. Меня радуют и веселят ее реакции. Реально чувствую себя подростком, дергающим девочку за косички.
Снизу дом и холм кажутся совсем невысоким. Варя советует мне перейти на пониженную передачу и держаться левого края. Делаю, как она мне говорит.
Через несколько минут дорога становится слишком крутой с подъемом под 45-ь градусов и совершенно "дикой". Такое чувство, что по ней никто не ездит годами. На самом верху угол подъема увеличивается, мишине приходится тяжелее на глубоких ямах и больших валунах. Перевожу пневмоподвеску в третий режим "бездорожье" и перехожу на пониженную передачу.
Гелик, медленно переваливаясь и приятно урча, выползает на самый верх. Открывшийся с площадки вид завораживает. Присвистываю от восторга. Глушу движок и сразу выскакиваю из мерина. Внизу, будто под моими ногами, разливается водная гладь и простираются бескрайние просторы, расцвеченные насыщенными красками осени. Совершенно не могу сдержать эмоций. Раскидываю руки в стороны и кричу со всей мощи.
— Уййй-йёёёё! Боже мой, я просто с ума схожу! Какая — красотища! Варюха, иди сюда!
Девчонка подходит ко мне, становится рядом. Хватаю её под руки и вместе с ней кружусь вокруг своей оси. Потом подхватываю ее под попу, поднимаю вверх и прижимаю к себе. Варя обнимает меня за шею. Мы смотрим друг на друга. Наши взгляды цепляются и сливаются воедино, как небесная лазурь с грозовым серым фронтом. Вижу, Варя непроизвольно облизывает свои сахарные губки.
Не могу удержаться от желания их поцеловать. Фиксирую голову колибри рукой и аккуратно прикасаюсь к ее губам своими. В этот момент зрачки её глаз резко сужаются, а ротик приоткрывается, пропуская в себя мой язык. Вхожу медленно, лаская губочки Дюйма, нащупываю её язычок, начинаю его поглаживать и посасывать. Варя несмело и неумело отвечает. Меня это торкает ещё больше, срываюсь и начинаю брать её рот жёстко и страстно, так как мечтаю трахать ее. Мы оба тяжело дышим. С трудом отрываемся друг от друга.
Снова ловлю взгляд Варюхи. Ее лазурные глаза мне нужны так, будто без этого зрительного контакта я могу сдохнуть.
— Варь, а ты целовалась с кем-нибудь и когда-нибудь до меня? — спрашиваю Дюйма, оторвавшись от ее сладких губ.
Повисает пауза. Девчонка хлопает глазюками, её щеки покрывают рваные пятна румянца. По глазам вижу, думает над ответом.
— Хватит меня стебать, Кир. Мне скоро 27 лет, думаешь, я не целовалась ни с кем? — фыркая, как кошка, вздергивает свой носик, кривит губочки сахарные и смотрит на меня, прищурив глаза свои небесные. — Ну, ладно хватит меня буравить взглядом, Кирилл. Да, не целовалась! И что?! И что?! Очень мне было нужно слюнявиться с кем попало. Не до этого мне было. Училась я десять лет. Последние пять от операционного стола не отходила. Опусти меня на землю, пжалста.
— Малышка, ну не сердись! Варюша, ты не девушка, а находка! Девственница во всех местах! Нецелованная до меня, член в рот небравшая и "киску" свою никому не дававшая.
— Фу, фу, Кирилл Петрович! Фу, какой же Вы все же испорченный гаденыш. Ну, разве можно так некрасиво и пошло обо всем говорить. Слова, вылетающие из вашего рта, имеют запах тухлятины и экскрементов, — кривя лицо, говорит мне Варвара.
Я вступаю в игру, падаю на колени перед пигалицей, склоняю голову до её кроссовок.