Нам (не) по пути полностью

— Одну секунду, дорогие мои. Марк, можно мне высказать свое мнение и предложение? — в разговор вступает Ливон. Получив утвердительный кивок головы, мужчина продолжает. — Уверен, что необходимости в подробностях нет. Картина и так понятна. В связи с ситуацией, а она налицо, моё предложение простое, но действенное. Надо публично во всех СМИ и интернет источниках объявить о нашей с Варварой помолвке. Варь, пожалуйста, не торопись говорить "нет". Помолвка — это же не свадьба. Однако, своим заявлением мы убиваем нескольких зайцев. Демонстрируем твою принадлежность к семье и нивелируем ситуацию. После объявления Самсон сам не захочет тебя тревожить. И Марку не придётся этого упыря ни о чем просить.

Мне предложение Ливона хоть не слишком и нравится, но не могу не признать, что это самый простой выход из создавшегося положения. На этом и сходимся. Информация с фотографиями и видео о помолвке разлетается по всем СМИ.

И все бы ничего, если бы между мной и Ливоном не случилась история, после которой он начинает душить меня своим вниманием и заботой, а у меня появляется стойкое желание как можно быстрее свалить в Питер.

В момент моего выхода из дома крестного я держусь на одном честном слове, чтобы не послать Ливона в Помпеи, где на каждом углу есть древний указатель выхода, который теперь в трех буквах на заборах пишут.

Прилетев в Питер, выдыхаю, несмотря на то, что внутри меня сидит червь сомнения, который тоже чрезвычайно сильно гложет меня. Имя этого раздражителя Кирилл Зубов. Первое время оглядываюсь и шарахаюсь в людных местах. По началу меня ужасно беспокоит, что могу встретить где-нибудь Кирилла.

Ситуация для меня несколько странная. С одной стороны я вроде и не давала никому никаких обещаний. С другой — с этой помолвкой в совокупе с другим причинами чувствую себя прямо настоящей предательницей и изменщицей.

Понимаю, что вероятность нашего столкновения с Зубовым мизерна, но в жизни, как известно все имеет место быть. Мне этой встречи хочется избежать, не готова я отвечать на вопросы, которые у Кира явно могут возникнуть.

И о чудо за три недели моего пребывания в Питере, кроме Ливона, никто меня не тревожит. К Самсону я сама заезжаю переговорить об организации работы клиники, до открытия которой ещё семь лаптей по карте хлебать. Он вежливо уточняет: сможет и захочет ли отец мой заняться его детищем. Ничего не обещаю заранее, но с отцом все же планирую переговорить, когда поеду к ним в деревню после визита в Карелию на заимку Ворона.

Выполнив часть намеченного мной плана, утром рано собираюсь в дорогу, ныряю в Гелик и еду к Ивану. Предварительно созваниваемся с ним, договариваемся, связь держать через Марфу. Они должны меня встретить до поворота на заимку.

Всю дорогу вспоминаю мою безумную осеннюю гонку на Крузаке с похищенным мужиком на заднем сидении. Помню, как он на меня орал и как мне угрожал расправой. Если честно, самой себе я могу признаться, что сильно сдрейфила тогда. У меня даже поджилки тряслись. Уверенность в том, что мне ничего не грозит появилась только после нашей первой остановки. Именно в момент, когда мы с Кириллом стояли друг против друга, у меня впервые создалось ощущение внутренней близости с ним.

— Иван, ты знаешь человека по имени "Зубатка"? — за вечерним чаем на острове, куда мы поехали вдвоем с Вороном, спрашиваю то, что мне не дает покоя.

— С какого перепугу, Варвара, у тебя этот вопрос созрел?

— Нормальный вопрос. Я несколько раз слышала это имя в контексте "Зубатка все порешает", "если что, скажи, что Зубатке, позвонишь", "Зубатка всех на ремни порежет".

— Ты у крестного своего интересовалась про этого Зубатку?