Пока прокручиваю в голове все свои мысли и переживания, Коршун доруливает свою "Тундру" к месту наших мальчишеских игр — подземному укрытию времен войны. В этом бункере мы частенько испытываем наши мальчуковые игрушки.
Вновь вспоминаю про бывшего друга Варвариного брата, который ее донимал все время.
— Коршун, все спросить тебя забываю про этого Даву, что-то удалось накопать?
— Да, Кир, удалось. Мои парни на него собрали целое досье. Знаешь, редкая мерзота, а не человек.
Москва. Шереметьево. В аэропорт меня привез Ливон. На парковке по-мужски скупо перекидываемся прощальными словами.
— Зачем так далеко летишь? Уверен в том, что тебе это нужно?" — интересуется у меня Ливон.
— Да, уверен на все сто процентов. Где-то прочитал, чтобы изменить вектор своей судьбы, надо переместиться в пространстве на большое расстояние. Вот как раз опытным путем и проверю правильность этих слов, — не мешкая ни секунды отвечаю я.
— Ты давай уж как-то побыстрее меняй вектор своей судьбы. Красивые и умные женщины нужны многим. Хотя нет, Зуб, все же зависни в этой гребанной Австралии на подольше. Знаешь же, время лучший лекарь. Уверен, чем дольше ты будешь отсутствовать, тем больше вероятность для меня услышать "да". Точно первого нашего сына назову Аскар, второго — Марк, а третьего — так уж и быть Кириллом, — подмигивая, с совершенно серьёзным лицом говорит Ливон.
— А я тебе яйца оторву, паршивец ты этакий! — произношу, хитро улыбаясь и пожимая на прощанье руку Тигра.
Мои слова не бравада на пустом месте. Я, вообще, не привык совершать необдуманные поступки. Каждое моё действие продумано и рассчитано до мелочей на сто шагов вперёд.
Да, и к сегодняшнему дню я готовился долгое время.