Я закрываю глаза, медленно втягиваю воздух через нос, абстрагируясь от едких словечек тети Кати в адрес бедного мужчины, а когда открываю, вижу перед собой лицо удивленного Ника!
Я на секунду даже решаю, что у меня галлюцинации начались. Но мне не может так вести, и из многотысячного населения этого города надо мной нависал именно он.
— Какого черта тут происходит? — сдержанно спрашивает он, сложив руки на груди. А взгляд-то тревожный!
— А тебе что еще надо? Поглазеть решил, юноша? Шоу закончилось, иди дальше по делам, не мешай работать. — Мужчина, в конец осмелевший, отмахивается от Ника, как от надоедливой мухи.
Я мысленно ухмыляюсь и ликую, что хаму оплатили его же монетой. Но это только внутри, снаружи корчу такое болезненное лицо, что самой себя жалко становится. Благо, тетя Катя занята Костиком и вправлению мозгов медбрату, и не может вставить свои пять копеек, про меня — чудесную спасительницу ее сына. А стало быть, мне и жертвой побыть можно.
— Вообще-то, она моя… — Замолкает. — Знакомая.
— Тогда забирай свою знакомую, не угрожает ей ничего больше. Вези домой, пусть отдыхает! — Грубовато отвечает работник, а потом добавляет в пустоту: — Нет, мы им жизни спасаем, а они еще потом хамят нам. От уссурийских тигров быстрее дождешься «спасибо», чем от вас.
— Кому ты там жизнь спас, гринписовец хренов?! Тебе только собак кастрировать и глистов у кошек выводить. — Тетя Катя не на шутку разошлась.
Я продолжаю лежать. Даже спина затекла валяться на твердой земле. Но играть, так до конца. Ник хмурится и пытается уловить суть перепалки, потом бросает это дело, обходит и протягивает мне руку. Я, так и быть, хвала моему великодушию, позволяю ему помочь мне подняться.
Краем глаза вижу, что тетя Катя уводит Костика в магазин, все еще бубня ругательства, а моя сумка продолжает валяться на асфальте.
— Твоя? — Ник проследил за моим взглядом, теперь тоже смотрит на нее.
Я киваю, он наклоняется и поднимает ее. Затем подходит ко мне и заглядывает в лицо.
— Идти сможешь? — Спрашивает, схватив меня за руку. Оу, черт. А парень-то, не на шутку взволнован. И это же просто прекрасно! Прекрасно для моей мести! — Тут недалеко до моей машины. Если совсем плохо, пойдем ко мне на работу, я вызову врача. — Он косится на медика. — Нормального врача.
— Нет, — всплескивает руками оскорбленный, — и этот туда же! Это что же за поколение у нас подрастает! Права была моя мама: нет надежды у этой страны! Развалили СССР, демократы чертовы, теперь сеете хаос! — Медик уходит.
— О, не надо врача. — Отвечаю на вопрос Ника. — Уже лучше, хоть еще и чувствую слабость во всем теле. Голова еще, конечно, кружится и перед глазами точки черные скачут, но я дойду. — И совсем «случайно» меня качает. Он подскакивает и уже держит меня за плечи. Ох-хо-хо, 1:1, дорогой мой друг. Ты еще узнаешь, каково это — затевать со мной войну. Я тихонько охаю.
— Нет, так не пойдет, давай я отнесу тебя.
— Ага. И цветочки захвати, тоже мои.
Я могла бы еще попытаться отговорить его, чтоб окончательно отвести от себя все подозрения, но зачем? Он итак купился на мой дешевый театр! А значит, пусть тащит меня до машины. Посмотрим на его поведение, может еще и до комнаты тащить будет!
Ник подхватывает меня, я обхватываю его шею и так мы идем по скверу. Мы собираем кучи взглядов: восхищенных, завистливых, недоумевающих. А я просто наслаждаюсь своей минутой триумфа. Этот бой я выиграла, осталась малость — война!
Домой едем молча. У него, кажется, нет желания разговаривать, а я что? Я работу нашла, Нику отомстила, до дома с комфортом доеду — мне молчать надо, чтоб случайно не заулыбаться во весь рот. Настроение-то какое чудесное, хоть песни пой!
Доезжаем быстро, Ник выходит из машины, чтоб помочь мне — подать руку, как галантный кавалер, затем спрашивает:
— Ты точно не свалишься? — Чуть хмурится.
— Нет, мне уже гораздо лучше!
Как вы поняли, заходить дальше я не решаюсь. В общем-то, я удовлетворена своей местью более чем. Человек я не кровожадный, не злопамятный, и процесс отмщения для меня больше условность, на которую иду, чтоб показать, что никакие выпады в мою стороны не остаются безнаказанными.
— Тогда давай просто иди, а я буду поддерживать тебя на всякий случай. — Я вопросительно поднимаю бровь. — Просто не хочу потом оттирать твои мозги и тормозную жидкость из них с лестницы. — Пожимает плечами, скорчив гримасу.
— О-о-очень мило с твоей стороны. — Язвлю, но помощь его принимаю: позволяю поддерживать меня под руку, нести мою сумку и сопровождать меня до самой комнаты. Ник уходит сразу же, как только моя пятая точка касается кровати. Молча, быстро, кинув мою сумку на пол. Не очень-то и вежливо, но мне плевать.
