Ладно, пора решать, что мне важнее: гордость или жизнь девушек? Ведь завтра может пострадать кто-то из моих близких. Что же, ответ очевиден. Я наклепала сообщение и отправила сводному мерзавцу:
Пока ждала ответа, раскритиковала собственные пафосные мысли – официально дело закрыто: никаких преступлений, связанных со слепыми изнасилованиями, больше не было (слава богу!), а на флешке вообще может оказаться музыка мистера Росса и старые фотки. Но я обязана проверить! Не зря же рисковала свободой и, вероятно, учебой.
Так, мне явно не рады.
Я тоже не церемонилась. Пусть думает, что мне вообще фиолетово. Я кремень.
Я закатила глаза. Все-таки Эрик жуткий выпендрежник. Индюк самоуверенный думает, что я побегу, и черт возьми, я побегу! Мне придется, как бы не хотелось этого не делать. Улыбка, совсем не радостная, мелькнула на лице: но я хотела, это факт. У меня его лицо каждый день перед глазами, а ночами воспоминания спать не давали. Эрик оккупировал мое сознание, не спрятаться от него. Ну что же, мне с этим жить (надеюсь, недолго: не в смысле жить, а в смысле с этой любовью), поэтому нужно учиться абстрагироваться от эмоций. Я же всегда смотрела на жизнь и людей реально, не обманывалась и не приукрашивала действительность: Эрика точно не нужно романтизировать и пытаться укротить любовью. Эту любовь нужно задушить в себе. Это я и сделаю.
Добралась до Дел Монте быстро, по ступенькам поднялась резво, руку занесла и, не давая себе утонуть в рефлексии, постучала. Да, больно, но дело действительно помогает отвлечься. От меня требуется только делать вид, что мне плевать. Это ведь просто секс. Ну да, ну да.
– И?
Естественно, приветствий от моего сводного брата не дождаться.
– Войти можно? – ровно спросила я. Не сухо или надменно, а максимально бесстрастно. Не хочу, чтобы во мне видели назойливую одноразовую бывшую. Это как-то унизительно. Черт, я все-таки мисс Рефлексия.
Эрик, наградив меня скучающим взглядом, отступил от двери. Я тяжело сглотнула и напряглась, стараясь не дергаться и не дрожать. Последний раз в этом доме я испытала удивительное единение с человеком и великое разочарование. То же с ним, увы.
– Мне нужна помощь, – повернувшись, сказала уверенно. – Вот это, – достала из сумочки карту памяти, – я нашла тогда у химика.
Эрик громко цокнул и руки на груди сложил очень красноречиво. Я должна остановиться, пока мы снова не начали собачиться, но я упертая.
– Я не могу прочитать ее. Помоги.
– Вот скажи мне: нахрена ты лезешь? Объясни, а то я реально не понимаю.
– Я хочу разобраться…
– В чем? – грубо оборвал Эрик. – Дело закрыто, преступник найден! Чего ты на рожон лезешь?!
– А ты зачем лезешь ко мне? – и тут же поправилась, сглаживая двусмысленность: – Какая тебя разница, куда я нос сую?!
– Как «какая»?! Не чужие вроде.
Я смотрела на него испытывающе: можно долго препираться и не продвинуться ни на шаг в этом деле. Может, честно поговорить?
– Я видела его, понимаешь. Меня никто не слушает, но я видела. Я просто хочу разобраться. Раз уж я нашла эту флешку, почему бы не попробовать восстановить ее?
– У Клинтона вроде нет проблем с бабами, – чуть более миролюбиво заявил Эрик.
– У тебя тоже нет, но ведь подозрения на твой счет были.
– И у тебя, Колючка?
Я неопределенно пожала плечами, хотя, конечно, у меня не было. Просто Эрик стоял передо мной с наброшенной на плечи рубашкой и джинсах, сидевших возмутительно низко. И за что Бог наградил его идеальной внешней красотой, а потом еще мозгов отвесил с достатком – на две головы хватило бы. А вот душу вложить забыл, да и характер подкачал.
– Поможешь, м? – спросила, но уже просчитывала другие варианты. Откажет, сто процентов.
– Давай.
Эрик забрал у меня карту и пружинистым шагом по лестнице поднялся. А зачем нам в спальню? Об этом я подумала сразу, как перестала залипать на широкую спину. Все, я отупела и превратилась в ненасытную самку. Вот правду говорят: влюбленные люди – дуреют рядом с объектом воздыхания.
Я мельком взглянула на аккуратно застланную постель. Идеально чистое белоснежное белье. Ни единой морщинки, залома или пятнышка. В прошлый раз как-то времени не нашлось изучить комнату, а вот сейчас взгляд прыгал от одной детали к другой: льняные занавески, бамбуковый пол, вместо торшера какая-то световая инсталляция. Очень свежо. Не сказать, что уютно, но интересно.
Спальня была приличных размеров, видимо, поэтому Эрик притащил декоративный стеллаж и устроил себе полноценную рабочую зону. Тем утром он сидел на кухне за ноутбуком, а сейчас все свои прибамбасы компьютерные эргономично разместил.
– С этим можно что-то сделать? – поинтересовалась тихо, чтобы не спугнуть тут частичку Эрика, которая взялась мне помогать.
– Ага, – буркнул он.
