Ага – ну, это многообещающе. Пока он с удивительной скоростью набирал что-то на клавиатуре, я обратила внимание на виниловые пластинки, стоявшие аккуратной стопкой в широком проеме стеллажа. Боб Марли, Джеймс Браун, Чак Берри. Не знала, что ему нравится регги и ритм-н-блюз.
– Блядь, – тихо выругался Эрик. Я тут же посмотрела в монитор.
– Что?
– Придется подождать, – он отъехал в кресле от стола и на меня посмотрел с коронным прищуром. Развалился вольготно – да, хозяин положения. – Чем займемся?
– Можем, взять лопатки и в песочнице поиграть, – нервно дернула плечом и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел мои глаза. Мне ведь все равно на его намеки. И неважно, что сердце ребра ломает – так к нему рвется. К тому, кому оно даже с доплатой не нужно.
– И сколько ждать? – не поворачиваясь, спросила. Меня больше книги занимают, чем нахальный полуголый эгоист. Я не такая. Меня на флирт не купить. Я скала, цельный монолит. Я цеплялась за установки, как за спасательный круг.
– Может, час. Может, день или больше. Как пойдет.
Я почувствовала, что он поднялся. Что стоит рядом. Меня теплый аромат солнца и терпкий мед окутал.
– Напиши, как будут новости, – сказала и повернулась, смело встречаясь с льдистым пламенем в его глазах.
– Нет, – покачал головой Эрик, не скрывая плотоядной улыбки.
– В смысле «нет»?
– В прямом, Колючка. Ты в этом деле больше не участвуешь. Если будет что-то стоящее – сообщу полиции.
– Это мое дело!
– Твое дело, – шепнул мне на ухо, – учиться, а не херней маяться.
Я рванулась к системному блоку – карту память забрать хотела, – но Эрик не дал: схватил меня, к себе прижал – не вдохнуть.
– Это может быть опасно, дура ты рыжая!
– Да пошел ты! – я с силой толкнула его в плечи. – Отвали от меня! Мне твоя забота нафиг не нужна!
Эрик схватил меня за волосы, и медленно на кулак намотал, чтобы не дергалась даже, шею оттянул, словно кусать собрался.
– Как вдолбить в твою упрямую голову, что старших нужно уважать?
И тут меня понесло…
– Еще я всяких мудаков не слушалась!
– Мудаков, значит? – Он сильно сжал меня и буквально укусил в губы, с болью, страданием, обречено как-то. И я ответила: до крови, до рваных борозд на спине, до алых засосов на шее. Это было безумием. Агонией. Каждое прикосновение солью раны посыпало. Завтра меня в клочья порвет, лавиной раскаяния снесет, хрупкую душу вывернет-не собрать, а сегодня мир только в нем. В касаниях жадных, в пальцах горячих, в губах ищущих. В нем – в Эрике.
– Ненавижу… – хрипло выдохнула, сдирая с него рубашку.
– Я тоже… ненавижу… – он больно укусил затвердевший сосок. – Себя…
Эрик подхватил меня и, бросив на кровать, резко вытряхнули из джеггинсов, ноги раздвигая неделикатно. Агрессивно провел по промежности и палец во влагалище ввел. Я выгнулась от резанувшего дискомфорта и странного тягучего желания. У меня все внутри смешалось.
Эрик демонстративно надел защиту, но не стал наваливаться на меня, доминировать грубой силой. У него был другой план: подхватил и одним рывком вошел, вырывая стон. Это было неожиданно, немного больно и непривычно. Я была сверху, но трахали именно меня. Эрик ритмично работал бедрами, сжимая мою задницу, а сам груди губами исследовал, прикусывая нежную кожу.
Мне сложно было описать это: злость, обида, отчаяние, страсть. Это не секс, и уж точно не любовь. Это борьба. Схватка. Кто кому сделает больнее. Я не знала, совершенно не понимала, почему мы так жестоки друг к другу. Но по-другому уже не могла.
Я запустила пальцы в густые темные волосы, натянула с силой, чтобы на себе ощутил, как это – подчиниться, потом ритм поймала и бедрами в такт задвигала, затем вообще задала свой. Этот танец древний, как сама жизнь, и я познавала его вместе с Эриком. Училась в моменте. Мои поцелуи были агрессивными, а его пальцы жесткими. На моем теле останутся следы от этого краткого мига слабости. На его тоже – я постараюсь. У его кожи был солоноватый привкус возбужденного мужчины. Я прихватила шею зубами и втянула глубоко, посасывая, чтобы синяя жилка на языке билась, чтобы красными точками золотистая кожа покрылась.
– Метки ставишь? – хищно шепнул Эрик, резче в меня вбиваясь, насаживая на стальную плоть. – Окей, – грубо схватил у корней волос и повторил мой экспромт.
– А! – я вскрикнула от острой неожиданности: это было на грани – запретно, но волнующе. Через мгновение я оказалась расплющенной о его грудь, в жестком кольце рук, а движения наших тел стали синхронно-резкими, пышущие жаром, смазанные нашими соками. Порочные сладкие шлепки смешались с хриплыми вдохами. Я была далека от того восхитительного наслаждения, когда Эрик языком ласкал меня, но не променяла бы ни на что это чувство единение, которое накрыло вместе с тягучим стоном удовольствия. Его удовольствия. Эрик кончил. Я получила оргазм головного мозга. Это не мало…
Белые прохладные простыни приятно шуршали, а одеяло было невыносимо пушистым. Я без сил рухнула на идеальную постель сводного брата-чистоплюя. Мне отдышаться нужно, в себя прийти, прежде чем гордо удалиться, не выдав истинных чувств.
