И снова все сначала: раздеваюсь до халата, устраиваясь у камина, в который Макс подбросил свежих дров. На этот раз они горят как-то иначе, остатки березы приобретают в моих глазах красивые узорчатые очертания, калейдоскопом разбегающиеся за завесой стекла. На все в жизни можно посмотреть под разным углом. Страсть может испепелять, а может раскрывать в тебе новые грани и такие узоры души, о которых ты и не подозревала раньше.
— Про шампанское забыли, — напоминает Максим, разливая пузыристую жидкость по старинным бокалам из толстого хрусталя.
Я тем временем изучаю все добро, что есть в домике. Мое внимание привлекает граммофон с пластинками, плотно стоящими в ряд. Невольно вспоминаю папину коллекцию подобных и его любимое хобби: каждое утро выходного дня включать пластинку и наслаждаться старым, приглушенным, но глубоким звуком с характерным треском. Я быстро смахиваю пыль с первого попавшегося мне сборника и мастерски ставлю его в аппарат, опуская стилус.
В доме начинает играть какая-то знакомая мелодия из очень древнего репертуара, которую я сознательно особо не помню. Песня ассоциируется у меня с глубоким детством и веселыми разгульными вечеринками родителей, когда все было так беззаботно и казалось, что вся жизнь впереди. Так и есть.
Но тогда время тянулось медленно, а после двадцати и трагедии — закружилось как карусель.
Удивительно, но в этом богом забытом месте, здесь и сейчас, я ощущаю себя как дома. Тут даже обои как у моей бабушки в деревне.
— Ну что, раз такая пляска, — я с отчаянием разглядываю завывающую за окном бурю, осознавая, что нам, мягко говоря, капец. Встряли по-взрослому. — Давай отмечать праздник.
— С кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь, — Макс вскидывает подбородок, сталкивая наши бокалы с характерным звоном. — Потанцуем, Снегурочка?
— Как тебе отказать, садист? — хихикаю я, позволяя этому нахальному мальчишке обнять меня за талию и закружить в легком медленном танце под песню «А может ночь не торопить, и все сначала повторить…»
— За отказ накажу. Мало не покажется, — усмехается Макс, крепче сжимая ладони на моей талии.
Чувствую себя маленькой, невесомой, хрупкой. Я впервые в жизни ощущаю, что такое быть с мужчиной на равных и не заглядывать в его глаза с жалкой надеждой найти в нем то, что так внезапно потеряла после гибели отца и сестры.
С Максом я как никогда ощущаю себя женщиной. Живой, красивой, желанной. Другом, напарницей по безумию, девочкой… С ним я могу быть разной, без навешанных масок и страха осуждения. И это дорого стоит, хоть нам и нельзя.
Свой страх Снегурка запивает шампанским, пряча нервозность, вызванную нашим бедственным положением, за искусственным бурным весельем.
В отличие от нее я совершенно спокоен и бессовестно кайфую, используя выпавший шанс на полную катушку. Да, это нечестно, но я ничего такого не планировал. Погода в горах непредсказуема, и она явно на моей стороне.
У меня язык не повернется назвать обрушившийся на Сочи снежный коллапс трагедией или несчастным случаем. Это очередной новогодний подарок.
Кто-то очень хорошо себя вел весь прошедший год и заслужил награду. Подозреваю, что это я, потому что в данный момент Снегурка даже с натяжкой не тянет на скромную отличницу, хотя наверняка была ею в школе.
Так и думал, что вся напускная строгость и зажатость — заслуга херового мужика, за которого она по дурости совсем девчонкой выскочила. Да и не по дурости совсем, а от отчаянья. Услышав про Сашкину семейную трагедию, я свои выводы сделал. Теперь точно не отступлю. Мне так охрененно ни с кем не было, а сравнить есть с чем. Баб перепробовал немало, но такая первая попалась. Бляха, а ведь и правда первая. Как тут в судьбу не верить? Меня же на ней еще мальчишкой заклинило, а сейчас пробрало так, что дышать больно от мысли, что вернется к нему. Простит дебила. Каким конченным кретином нужно быть, чтобы идеальную красивую Сашку променять на кукую-то блядь?
Наши танцы неизбежно заканчиваются в кровати, а там приходит черед совсем другим пляскам. Пьяненькая Снегурка, скинув свою снежную шубку вместе с остатками скромности, демонстрирует такие таланты в сексе, что я сам себе завидую. Недотраханная годами женщина — настоящий клад, и как бы Саша ни уверяла, что к «такому не готова», под мои запросы подстраивается быстро. Отдается, как последний раз, и, наверное, искренне верит в это, убеждая себя, что больше никогда… Наивная. Только так теперь и будет.
