Складываю руки на коленях, нетерпеливо ерзаю на месте, переизбыток тестостерона слишком велик, было плохой идеей сесть между этими двумя. Натиск Виктора не смягчается, он продолжает накручивать мои локоны на свои длинные пальцы, периодически оттягивая их назад, даже не ведя головой в сторону.
И почему меня это настолько возбуждает? По идеи должна злиться, а меня накрывает другими обуревающими эмоциями, бьет словно обухом по голове.
— Так, ну все, хватит! — резко приподнимается отец, а я нервно сглатываю подрываюсь следом за ним.
Боюсь вдруг он хоть что-то заметил, Виктор ведёт себя не слишком осторожно, что вообще за штучки, невеста уехала и яйца гудят? Так и не терпится пристроиться ко мне, а вот и хрен. Бросаю осторожный взгляд на Виктора Александровича, его лицо совершенно спокойно, ничего не выражает, расслаблен, только сильно сведенные ноги вместе позволяют проскользнуть очевидной догадке.
О ну что такое? И ты возбудился, папочка? Только от чего именно? А не от того, что натирала ноги твоему сыночку? Или может властный, напористый захват так посодействовал на увеличении его естества.
Через чур похотливые мысли закрались в голове, мысленно встряхнула головой.
— Так ну прекрасно, мы познакомились, а теперь я могу идти? Меня ждут, очень важная встреча, — слишком медленно тяну я, ловлю на себе две пары сосредоточенных глаз.
— Вообще-то мы ничего не решили, а уж тем более я тебя никуда не отпускал, — этот тон так и вызывает желание, незамедлительно сказать какую-то колкость.
— А я и не спрашивала разрешение. Меня ты можно сказать уже продал, поэтому я пошла! Чао, — отсалютовав всем, стремительно пересекаю комнату.
— Пока ты ещё живешь в моем доме и ездишь на машине, купленной за мои деньги, будешь беспрекословно слушаться! — непростительно грубо бросает мне в след отец.
— Ты свои загребущие рученьки не тяни к моей ласточки, отец! Я на неё заработала своим честным трудом!
— Это каким же? — вопросительно вскидывает брови жених.
— Не тем способом, которым привыкли зарабатывать твои проститутки.
— Мой отец слишком многое тебе позволял, если ты думаешь, что он разрешил посидеть в кресле генерального директора на протяжении нескольких месяцев и все, ты обучилась и уверена в своём мастерстве, то ты — заблуждаешься! Виктор был глуп, пытаясь сделать из тебя бизнесс- вумен!
Сжимаю руки в кулаках вплоть до побеление костяшек, раздраженно прикусываю внутреннюю сторону щеки, слишком резко и быстро разворачиваюсь к отцу.
Он прекрасно знает, что не стоит заводить тему насчёт дедушки, я до сих пор не могу смириться с его исчезновением, он был единственным, кто по — настоящему когда-то меня любил и заботился обо мне.
— Не смей, слышишь, не смей произносить его имя! А тем более говорить что-то плохое о нем. Может дедушка настолько был не уверен в своём сыне, что решил передать бразды правления в руки семнадцатилетней девчонки и стремился натаскать меня за короткий промежуток времени, словно знал, что с ним что-то произойдёт?! — голос предательски дрожит, глаза застилает пелена жгущих изнутри слез, разъедающих глазную роговицу, руки трясутся от расшалившихся нервов.
— Не забывайся с кем ты разговариваешь! — отец пересекает в несколько шагов комнату, сравнивая между нами расстояние.
— Я прекрасно помню, это ты не забывай, что я остаюсь твоей дочерью! И уж тем более не моя вина, что родилась девочкой! Все зависело от тебя! И вообще как ты можешь что-то говорить про дедушку, когда должен быть ему благодарен, если бы не он, то сейчас у нас ничего не было! Если бы он был тут, то не допустил этого союза, он всегда был за то, чтоб я вышла замуж за мужчину которого выберу сама, а ты хочешь насильно продать другому человеку.
— Не забывай, что мой отец настоял на моем союзе с твоей матерью!
— Я в курсе всей истории, а знаешь почему? Потому что Ты был совершенно неуправляемый, ничего не ценил и не желал даже учиться! Я не выйду замуж за Станислава Громова, не даю своего согласия, хоть на цепь сажай! мой ответ окончательный и бесповоротный, я не вещь, чтоб меня повыгоднее продавать, — выпаливаю порывисто.
— А ну пошли со мной, — отец подхватывает меня под локоть, тянет в направлении своего кабинета, отворяет дверь и слишком жестко толкает вглубь комнаты, так что спотыкаюсь о невидимую преграду, заваливаюсь набок, скольжу рукой по чему-то острому, разрезая ладонь в кровь.
Глава 10
Отец подхватывает меня под локоть, тянет в направлении своего кабинета, отворяет дверь и жестко, грубо толкает вглубь комнаты, спотыкаюсь о невидимую преграду, скольжу рукой по чему-то острому, разрезаю ладонь в кровь. Морщусь от неприятных ощущений, от резко нахлынувшей боли в области руки, пытаюсь сжать ладонь, но она саднит сильнее, горячая темно- красная жижа проступает сквозь плотно сжатый кулак, обволакивая каждый палец поочерёдно.
