— Помню! Но всё поменялось! Правила изменились. Он не заслуживает тебя. Я не помогу влюбить в тебя отца! Ты скоро станешь моей женой. Настоящей, а не фиктивной! — глаза блестят, светятся, нет… горят в сгущающихся сумерках ночи, коварная улыбка играет на губах.
Ну всё приплыли. Допрыгалась, хотела поиграть в кошки — мышки и проиграла, да так, что невольно попалась в лапища наглого, довольного котяры. С морды которого не прекращает сползать лукавая улыбка, а расползается всё шире и шире.
Испытываю смятение, ошарашена. Озадачена. Нет… нервно машу головой. Всё это какая-то путаница…
Впиваюсь ногтями в мягкие ладони, сжимаю пальцы до побеление костяшек.
«Вот уж не угадал, не бывать этому. Ничьей женой не собираюсь становиться. Всё глупость». Наш договор заключается совершенно на других правилах и условиях, но вот что происходит сейчас, мне не понятно. Возмущению нет предела.
Злюсь, решительно вскидываю голову вверх, двигаюсь вперёд, прямиком в направлении Стаса, так и хочется в данный момент перетянуть его чем-то тяжелым. Гляди-ка, что удумал!
— Ты прикалываешься сейчас? — выставляю руки вперёд, со всей силы толкаю Стаса в грудь, — никакой женой не собираюсь становиться! Ты обещал, что поможешь мне! Ты ведь не хотел этой свадьбы. А как же та — девушка? Стас, ты же говорил, что влюбился в неё, — прикрываю глаза, к горлу подступает ком, вот-вот расплачусь, — максимум, что может произойти, если свадьбы не избежать, то мы будем жить фиктивно, не более того. Я не буду против, если будешь посещать свою «возлюбленную», даже прикрою если что.
Непрерывно тараторю, говорю с некой взволнованностью в голосе, с дрожью, с придыханием.
— А ты? Будешь трахаться с моим отцом? — заинтересованно смотрит поверх меня, будто там что-то действительно стоящее и интересное, хочется развернуться и тоже лицезреть объект его заинтересованности.
— Нет, — честно и открыто выкрикиваю. — то, что я имела глупость и неосторожность рассказать о нашей интрижки с Виктором Александровичем, не значит, что теперь будешь постоянно об этом упоминать. Я не спала с твоим отцом! И не собираюсь. Вспомни, о чём именно мы договаривались, — прикрываю глаза, напряжённо покусываю губы, — влюблять Виктора в меня… это… было спонтанное, глупое предложение. Необдуманный поступок! Ненужные слова, вырвавшиеся из моего рта.
Облизываю пересохшие губы, смотрю далеко за горизонт.
— Я не хочу, чтобы Виктор Александрович хоть что-то испытывал ко мне, — слова звучат слишком тихо, более походят на шёпот, — не цепляйся к этим необдуманным, идиотским словам, — судорожно сглатываю, отступаю от Стаса, устало потираю ладонями лицо, — я хочу выбраться из своего дома. Пусть даже через брак, но это лучше! Ты лучший вариант! Где уверенность, что не появится другой жених, после твоего ухода.
— Ну спасибо, — затяжной смешок, — что настолько плох для тебя? Ну куда уж мне, я же не Виктор Громов, а всего — лишь зародыш, воспроизведенный от его биологического материала.
Разворачиваюсь, наблюдаю как Стас нервно ерошит волосы, ожидает моего ответа. Моментально становится не по себе, угрызение совести сводит с ума.
— Дело не в этом. Ты и без меня знаешь, что очень умный, хоть порой стараешься выглядеть полным идиотом. Симпатичный, нет… даже красивый. Рассудительный, очаровательный мужчина, но…, — срываю листок с колышущегося ближайшего кустарника, прокручиваю в руке, под сумеречным небом не удаётся рассмотреть его натуральный, естественный оттенок, — я просто не хочу каких-либо отношений и вообще, мне надо учиться, а после… возможно, отец всё же позволит заняться семейным бизнесом.
Раздраженно сжимаю ни в чём неповинный листочек в ладони, мну его, пропускаю сквозь пальцы, растираю, превращаю в небольшой скрученный потемневший катушек, а после удрученно выдыхаю и отбрасываю его в сторону.
— Расслабься, — выдаёт ровным, спокойным голосом Стас, — я пошутил. Просто приятно наблюдать за тем, как отец напрягается, ревнует и покрывается мелкой испариной от злости. Это будоражит!
Кривлю лицо, качаю головой и отвожу взор в сторону.
— Хорошо, если всё в действительности так, как ты говоришь, — двигаюсь вперёд, прохожу мимо Громова — младшего, — пошли! А то опять искать пойдут. И ещё, — останавливаюсь, оборачиваюсь в полуоборота, — больше не надо пытаться меня поцеловать!
Стас ровняется со мной, пытается пройти мимо, но мой пронизывающий взор заставляет немедленно остановиться.
— Можно сказать, что ты сама поцеловала меня сегодня! Это ведь даже не поцелуй. Ты — тигрица, накинулась на меня! Ещё чуть-чуть и всё, лишила бы чести прямиком в густой, высокой траве! — открыто посмеивается, обнажая свои белоснежные зубы.
— Стас, — гневно шиплю.
— А фистинг приветствуется? Оральные ласки? Откровенные прикосновения? — с некой издёвкой в голосе не унимается жених.
— Стааааас…, — разгневанно делаю шаг в его сторону, — сейчас точно прибью тебя!
— Тише, тише…, — выставляет руки вперёд, показывает, что сдаётся и больше не смеет изводить дальше, — больше не буду. Не прикоснусь к тебе… но лишь до тех пор, пока ты сама об этом не попросишь!
