Громов не отзывается, а пугающая тишина напрягает, время незримо тянется, совсем извожу себя, теряюсь в догадках. Почему так долго? Что случилось? Не могу больше бездействовать, просто стоять и ждать. Наощупь двигаюсь вперёд, в прямом направлении, предположительно в ту сторону, куда стремительно ушёл Виктор Александрович. Он же не мог оставить меня тут? Ведь правда?!!! Просто не мог, зачем тогда последовал за мной в дремучую чащу, значит не все равно.
Но безмолвное молчание гласит о другом, заставляет закрасться горестной мыслью. Удручённая тишина бьет по ушам, давя на чувствительные перепонки.
— Виктор, — судорожно, чуть не плача, дрожащим неверующим голосом шепчу я, — Виктор? Ты не мог оставить меня тут одну! Не мог!
Врезаюсь во что-то твёрдое, больно бьюсь ушибленной ногой, припадаю на колени и потираю пульсирующее агоний место. Хлюпаю носом, наскоро смахиваю проступившую, одинокую слезинку досады. Плюхаюсь на деревянный пол, реву от отчаяния и горести.
Не верю в происходящее.
Тусклое свечение озаряет комнату, прогоняя прочь ночные страхи и глупые догадки. Темный силуэт стремительно приближается ко мне, приседает на корточки, взирает на заплаканное лицо.
— Катя, ну чего случилось? Не много ли слез для сегодняшнего вечера? — Виктор озадаченно молвит, ставя на пол маленькую, почти оплавившуюся свечку, подаётся вперёд и привлекает к себе, сжимает в своих объятиях, — успокойся, моя маленькая! Что случилось?
— Я думала… ты ушёл! Б…росил ме…ня о. д….ну! — прерывисто проговариваю, многие слова теряются на языке.
— И куда бы я ушёл? И оставить тебя одну в этом лесу? В темной, одинокой лачужке?
Утыкаюсь лицом в крепкую мужскую грудь, вдыхаю терпкий аромат парфюма.
— Катя, — Виктор хватает за плечи, слегка отстраняется, внимательно вглядывается в покрасневшие глаза, — ты реально думала, что брошу тебя тут одну?
— Нет, — мотаю головой, — не верила в это, но ты … ты не отзывался и ……, — вновь шмыгаю носом, утираю мокрое от слез лицо.
— Глупая девочка, никогда не оставлю тебя одну! Слышишь? — карие, почти чёрные глаза проникновенно, безотрывно смотрят — гипнотизируют, завладевают полностью и всецело моим помутневшим взором.
Правда глупая, наивная дура! Хочу верить, нет…. Верю! Окончательно и бесповоротно! Потому что сейчас действительно важно, пусть завтра все вновь изменится. Возобновятся наши глупые и, в частности, молчаливые поединки. Медленно киваю, сейчас уж точно слова излишни, они не нужны! Лишь одним взглядом передаю все то, что так хочется сказать, но подходящих слов не находится.
— Вот и отлично. А теперь, — Громов приподнимается и помогает встать мне, придерживая под руку чтоб могла опереться всем телом на него, не взгромождая свой вес на больную ногу, — там есть немного проточной воды, правда холодной, но все же. Хватит чтоб умыться и привести себя в порядок! Можешь подождать! Вон…, — кивает в сторону, указывая на каменное сооружение в самом углу комнаты, — есть камин! Подожди пока разведу огонь и тогда сможем подогреть воду до нужной температуры!
— Ни к чему! Подойдёт и уже имеющаяся! Ничего греть не нужно, — громко восклицаю.
— Ты уверена? — склоняет голову набок, — сейчас следует согреться, не лучший вариант даже умываться в холодной воде!
Пресекаю его жестом руки, требую, чтоб остановился немедленно.
— Я понял. Тогда, — опускает взор, медленно скользит оценивающим, красноречивым взглядом по — моему озябшему телу, — пойдём, покажу, где можешь привести себя в порядок.
Подхватывает на руки, несёт через тускло освещенную комнату в неизвестном направлении.
— Я могу идти сама!
— Так быстрее, — переносит через порог, протискивается в имеющийся, узкий проход, останавливается около маленького стола, ставит ногами на пол.
Соседняя комната оказывается освещённой колышущимся свечением очередного воскового изделия-свечи, при стремительном движении пламя дергается, в любой момент норовит затухнуть окончательно.
— Так, оставляю тебя одну, пока поищу во что можно закутаться, — Виктор не смотрит на меня, слишком быстро покидает комнату, метеором вылетает прочь, оставляя пребывать одну в растерянности.
Оглядываюсь по сторонам, окидываю цепким взглядом своё испачканное тело.
Зашибись…. Шикарный вид! Прям на обложку журнала о женщинах, побывавших в неблагоприятных условиях, испытуемые тяжелой судьбой.
