Женька повернулся ко мне. Одну половину его лица залил голубоватый свет выглянувшей луны, обвел высокие скулы и глубоко посаженные глаза. Вторая половина тонула в чернильной тьме.
— Не знаю. Не встретил того самого человека, наверное. А ты?
— Тоже, — я ответила честно. — Нет, были, конечно, отношения…
Он как-то странно на меня посмотрел, и я увела взгляд к ночным яблоням. Не могла выдержать его лицо так близко.
— А что с бывшим мужем? Чего развелись?
Я глянула на звезды. Они холодно мигали, словно диктуя нужные слова. Жаль, я не знала их шифра.
— Не знаю. Не любила, наверное. Не мой человек.
— Понятно.
Глаза невыносимо защипало. Да что ему может быть понятно? Как я рыдала в подушку, когда его увезли в Лондон? Как проверяла почтовый ящик в поисках открыток, а электронный — в ожидании хоть одного письма? Как поняла, что осталась где-то позади, в отцепленном, ненужном вагоне? Частью прожитого этапа.
Одна слеза все-таки скатилась по щеке. Проклятое вино, от него я становлюсь такой сентиментальной…
Женька растерянно встрепенулся.
— Эй, ты чего?
Я мотнула головой и отвернулась.
— Мошка… в глаз…
Конечно же он не поверил. Накрыл мою ладонь своей, широкой и теплой.
— Плакса-вакса, — сказал, криво улыбаясь. Выражение его глаз было странным, до ужаса больным.
Все внутри меня перевернулось, барьеры вмиг оказались сметены. Я прижалась к Женькиным губам, отчаянно желая снова почувствовать его запах, его близость. Женька ответил — запустил пальцы в волосы на затылке, прижал, проникая языком в мой рот. Стер губами мои слезы, одну за другой. Телом я слышала, как колотится его сердце под майкой и клеткой ребер.
Мое колотилось так же. В унисон.
Не прерывая поцелуя, я поступила так, как давно мечтала — оседлала Женьку, задрав юбку. Он желал меня не меньше, я чувствовала это бедрами. Ухватил меня сзади, потянул мои трусики-танга наверх, так, что те сладко врезались в промежность. Ахнув, я выгнулась. Женька перехватил меня за талию. Расстегнул пуговицы на моей кофте, освободил груди от лифчика и вобрал в рот сосок. Его язык был шершавым. Его рука спустилась между моих ног, и палец скользнул внутрь. Я подалась вперед, насаживаясь глубже, желая больше. Совсем как тогда, во сне.
Пальцев стало мало и мне, и ему. Почувствовав, что он потянулся к ремню, я приподнялась, давая место. Вжикнула ширинка. Я сдвинула трусики вбок, поймала твердый член ладонью и быстро провела вверх-вниз по всей длине. Женька сдавленно застонал. Я заглушила этот стон поцелуем, спустилась губами по его шее, накрыла ими часто пульсирующую жилку. Головка члена уперлась в мое влажное лоно. Женька медленно вошел, растягивая, заполняя до упора. Подхватил меня за бедра, приподнял и опустил снова. И снова, не прячась, смотря в лицо. Глаза в глаза.
Мы торопились и одновременно не могли насытиться. Где-то на грани сознания маячила мысль, что нас застукают, но я была не в силах покинуть его объятий, отстраниться от горячего тела. Не смотреть в черные от страсти глаза.
Я падала в глубокий колодец, откуда не было возврата.
Ну и пусть. Ну и пусть.
7. (обновление от 5.07)
Галя
«Абонент не отвечает или временно недоступен. Пожалуйста…»
Я отменила вызов и заблокировала телефон. Хотелось запустить им в стену, но я сдержалась. Я еще не столько зарабатываю, чтобы разбрасываться шестыми «айфонами».
Паша, ну где же ты, осел этакий?..
Да, мы с ним крепко поругались во время нашей последней встречи. Я тогда убегала на работу, вся на нервах — предстояла важная встреча с директором одного концерна. Я уже предвкушала изматывающие объяснения, одно и то же, сто раз по кругу, взвешивание «за» и «против», до скрежета зубовного натужные улыбки. Улыбаться, конечно же, должна была я, а этот боров с брезгливым выражением смотрел на мои сиськи и теребил чашечку кофе.
Настроение было на нуле, в общем. А Пашка все время меня задерживал: то слишком долго мылся в ванной, когда мне самой нужно было в душ (да и вся косметика тоже лежала там). То сидел в туалете. То стоял в дверях на кухню, прямо на проходе.
— Может, мне вообще уехать? — с вызовом спросил, когда я сделала ему замечание. — Чтобы не мешать.
Злость у меня поугасла, но я ненавидела такой шантаж — знает же, что я этого не хочу. Но очень хотелось как-нибудь его уколоть.
— Если тебе так сильно этого хочется, — бросила, зашнуровала ботильоны, накинула плащ, ухватила ключи от машины и выскочила из квартиры, даже не поцеловав на прощание. Я была слишком зла.
Наверное, это было моей последней ошибкой.
Когда я вернулась, квартира пустовала. Меня это немного насторожило — обычно Пашка приходил немного раньше, часов в восемь вечера. А тут десять, а дома никого. Старательно не думая о нашей утренней ссоре, я переоделась, прошла на кухню и сделала ужин: рис с овощами и обжаренными креветками. Неспешно поела, косясь на часы. Половина двенадцатого. Ни звонка, ни смс, ни сообщения в «ватсап».
В двенадцать я позвонила ему на мобильный. Хотела невозмутимым тоном поинтересоваться, где он и оставить ли ему ужин. Но мне ответил автоответчик: «Телефон абонента выключен».
