Нам по пути полностью

Я прижала трубку к уху, и тут словно открыли шлюз. Я немедленно разрыдалась.

— Хочешь, чтобы я прилетела? — спросила мама, в ее голосе слышалась тревога. — И домой полечу с тобой, родная. Что я должна делать? Что я могу исправить?

Не было никакого смысла ей лететь ко мне.

— Мне страшно, мама.

— Я знаю, солнышко. Я встречу тебя в аэропорту Лос-Анджелеса. И мы с этим разберемся. Мне так жаль, Кейти.

Пока мы разговаривали, меня усаживали в инвалидное кресло. Я возвращалась в гостиницу на такси, моя левая нога лежала у Ребекки на коленях. Как только мы сели в такси, Ребекка взяла номер телефона моей мамы и объяснила ей дальнейшие этапы лечения моей травмы. А потом я позвонила тому единственному, кого хотелось слышать.

— Кейтлин? — спросил Зак. Его голос звучал немного странно. — Это ты?

Я изо всех сил старалась не заплакать и не говорить слишком драматично. Но, как только я поздоровалась, полились слезы.

— Кейтлин? — спросил он, сейчас голос был встревоженным. — Что случилось? Ты в порядке? Ты где?

Я долго плакала, и мне было трудно дышать спокойно.

— Я получила травму.

Он немного помолчал.

— Травму?

— Колено. Говорят, что может быть серьезно.

— Ты к врачу обращалась? Что он сказал?

Я повторила то, что мне сказала Ребекка.

— И я думаю, что мы сейчас едем в скорую помощь.

Он опять помолчал.

— Ты меня чертовски пугаешь. Я никогда не слышал, чтобы ты плакала.

— Я редко плачу. — В трудных ситуациях я сержусь или испытываю гнев. Но со слезами я всегда справлялась. А сейчас я никак не могла их остановить.

— Плакать — это нормально, — сказал Зак. — Старайся не думать о самом плохом варианте, ладно? Как только ты будешь дома, мы придумаем, что делать дальше. Мы же не можем заниматься лечением, пока не знаем, что не так, верно?

Его голос успокаивал, и постепенно я перестала всхлипывать.

— Как будто это с тобой уже было.

— Обследование в больнице — неизбежное зло. И нормально, что ты боишься. Нормально не чувствовать себя сильной. У вас есть служба поддержки, которая все для тебя сделает.

— Спасибо тебе, — вздохнула я. — Я, наверное, пойду. Спасибо, что проснулся и успокоил меня.

— Всегда пожалуйста. Будь осторожна. Увидимся дома.

Следующая пара часов пронеслась как вихрь. После рентгена выяснилось, что ничего не сломано. Мне наложили стабилизирующий коленный бандаж, выдали костыли, таблетки от боли и отправили домой.

Мы добрались до отеля, Ребекка велела таксисту подъехать к главному входу.

Невзирая на все мои возражения, Майкл перенес меня в номер. Когда он усадил меня, Дженика начала петь песню «Тяжелая жизнь», Ребекка прихватила с собой подушки, чтобы подпереть мое колено. Больничные обезболивающие еще не перестали действовать, и я забылась в полусне.

— Я, наверное, по пальцам одной руки могла бы пересчитать случаи, когда ты плакала, — сказала Дженика, когда ушли тренеры. — Это совершенно разбило мое сердце.

— Это разбило мое колено.

В ответ она отрицательно покачала головой:

— Я не могу над этим смеяться.

— Я тоже.

Дженика села на край своей кровати, а я в первый раз после игры взглянула на свое колено. Оно распухло и начало синеть.

— Скажи, что я могу сделать, чем помочь? — сказала Дженика.

Я так наплакалась, что глазам было больно моргать, а нос был заложен и не дышал. Несмотря на ноющую боль в ноге, я была опустошена.

— Отвлеки меня от этого, — мой голос немного дрожал.

Дженика включила телевизор.

— Ты же знаешь, я всегда путешествую с Apple TV. И я знаю, какой фильм тебе сейчас нужен.

— «Король Воздуха»?

Она вытащила свой Apple TV из сумки.

— Вот он, единственный и неповторимый.

Остаток вечера мы с огромным удовольствием смотрели лучший в истории кинематографа фильм о лучшей в мире спортивной собаке. И несмотря на то, что Ребекка постоянно приходила и проверяла мое колено, ничто не могло избавить меня от огромного удовольствия видеть, как Король Воздуха играет в футбол.

Как только мы приземлились в Лос-Анджелесе, меня сразу увезли в центр подготовки команды. Мама ждала меня в аэропорту, и она отказалась отпустить меня, пока я не подписала согласие на МРТ и установку коленного бандажа. У меня было тяжело на сердце, и хорошо, что мама там была и немного сняла стресс.

Самым тяжким было ожидание результатов МРТ. Поскольку я лечилась в командном центре, у меня был приоритет, но все равно пришлось ждать результата несколько дней. И это значило, что я должна буду пойти на командный банкет, не зная своего будущего.

Следующим вечером я снова сидела в гостиничном номере с Дженикой, Марси и Нэнси; все страдали от перемены часовых поясов, а я еще и от невероятно сильной боли.

— Что наденете вечером, подружки? — спросила Марси.

— Моя мама сказала, что это официальное мероприятие, — сказала я, и в этот момент пришло сообщение от Зака.

— Кстати, о банкете, — Дженика посмотрела на часы, — нам пора собираться.