Больше месяца никто и ничего не знал о кошмарном происшествии в 120 километрах от Москвы. А потом СМИ и блогосфера взорвались: в городе Кольчугино Владимирской области четверо отморозков сожгли заживо на Вечном огне молодого рабочего Алексея Денисова. Казнили за то, что он сделал им замечание — нельзя пить пиво на мемориале. Это сообщение будто ударило под дых. Я еще только ехала в Кольчугино, а мир уже стал черно-белым. Есть герой, и есть ублюдки…
На месте все оказалось еще хуже. В самой фабуле появились другие детали, но не они решающие. Сама жизнь вокруг оказалась иной. Я не делаю никаких выводов, передаю только то, что видела и что слышала.
Кольчугино — самая банальная российская провинция, на окраинах деревянные домики, в центре многоэтажки, разбитые дороги. И одна-единственная площадь, где располагаются здания администрации, суда, загса, памятник Ленину и монумент Неизвестному солдату — Вечный огонь. В городе живет около 60 тысяч жителей, и почти десять тысяч каждый день ездят на работу в Москву.
В холле гостиницы отдыхает компания: парни, девчонки — все не старше двадцати. У них пиво и старый синтезатор, который сам собой играет какие-то мелодии. Компании весело. Дежурная по этажу отвечает, что они зашли погреться. «Сами уйдут. Если вам мешают — вы и выгоняйте». С недавних пор молодежные компании переместились от Вечного огня к гостинице «Дружба».
Настоятель Свято-Покровского храма в Кольчугине отец Анатолий лично освятил Вечный огонь после убийства. Только все бессмысленно — место стало проклятым, и молодожены, раньше возлагавшие цветы на монумент, теперь идут к памятнику Ленина. Теперь цветы к звезде приносят только родственники Алексея.
Версии и слухи
Версия следствия строится исключительно на показаниях задержанных.
В ночь с 1 на 2 января Алексей между двумя и тремя часами ночи возвращался домой из гостей. Он подошел к компании, собравшейся у Вечного огня. Попросил закурить, выпил с ними пива. Начали беседовать «по общим вопросам». Потом произошла ссора, в ходе которой Алексей оскорбил родителей задержанных. И четверо парней начали его избивать. Сам Алексей не нанес ни одного удара. Когда парень потерял сознание, с него сняли ботинки и куртку. А затем у них возникла идея положить его лицом на огонь…
Убийство с каждым днем обрастает слухами. Например, рассказывают, что Алексея можно было спасти. Женщина с балкона своего дома вызывала милицию, но наряд выехал, только когда его вызвал сосед той женщины — районный начальник ГАИ. Правда, другой слух пересказывается более охотно и даже прозвучал на местном телевидении: парни пришли одной компанией, подрались между собой, а потом положили товарища поближе к огню, чтоб не замерз. А дальше — он сам, пьяный, в огонь и свалился. У второй версии сторонников больше. Аргумент: «В нашем городе такого случиться не могло».
Леша
С родственниками Алексея я встретилась на сороковой день после смерти. Поминки справляли на квартире бабушки — «В той квартире нам все напоминает о нем». На стене — календарь, где отмечена дата смерти, опознания, похорон.
Ольга, его мать, держится только на лекарствах — отсюда сухой взгляд, резкие, дерганые движения.
Мама рассказала, что семья Алексея собирались праздновать Новый год именно в ночь убийства: на сам Новый год Алеша уезжал в деревню с друзьями — петь в церковном хоре на праздничной службе. В десять вечера Алексей вышел «проветриться», обещал скоро вернуться. Родители прождали его всю ночь за накрытым столом. Следующий день искали по знакомым. И только третьего числа им рассказали, что на Вечном огне сожгли мужчину, который обгорел настолько, что невозможно опознать. Родные узнали его по свитеру — точнее, его нижней части.
Следователь утверждает, что Алексей был без сознания, когда его положили лицом на огонь. Но на одной руке остался след — будто бы в предельном усилии Алексей пытался подняться, опирался на ребро звезды. «Как я увидела эту руку — у меня прямо все перевернулось, — спокойно говорит Ольга. — Я жизнь положу, чтобы этих дебилов наказать».
Потом мы едем на кладбище — к могиле Алексея. Родные раскладывают у креста печенье и конфеты —
Алексей был сладкоежкой. А я осматриваюсь вокруг. На кольчугинском кладбище очень много могил молодых ребят — 18–25 лет.
По воспоминаниям родных, Алексей был очень тихий парень, и последний год, как устроился работать на металлургический завод им. Орджоникидзе, на него не могли нарадоваться. Получал в пять раз больше матери, всю зарплату отдавал семье. Был очень религиозен. Занимался атлетикой — заказанные им гантели пришли в день похорон. Много читал, любил русские народные и советские песни («Вся полка кассетами заставлена», — вспоминает мама), особенно — «Катюшу», пел с бабушкой. Очень гордился прадедом, дошедшим до Берлина. «Он просто не мог пройти мимо этих ублюдков. Он обязательно вступился бы за памятник», — говорит Михаил Иванович Козлов, мастер его цеха.
Улица прибавляет к портрету Алексея новые штрихи.
