Перерыв заканчивается в три. Возвращаемся в ЖЭК — мы должны отработать еще три часа. У ЖЭКа ко мне решительно подходит узбек Ибрагим. У Ибрагима борода и свирепый вид. «Я молюсь пять раз в день! Я никого не боюсь, только Аллаха! — начинает он под шиканье со всех сторон. — Я в правительство пойду, все расскажу. Мне из зарплаты две тысячи вычли. Говорят, территория у дома не прибрана. А она чистая, как стекло. Нашей бригаде зарплату не из кассы выдают, а на руки. Кому пятьсот рублей, кому тысячу вычтут, за что — не говорят. Разрешение на работу за свои деньги оформляем, так они его отбирают, выдают копию. А как хочешь уволиться, они его обратно не отдают, говорят: новое сделаете». «Мы не рабы!» — кричит Ибрагим. От него шарахаются.
В ЖЭКе тоже поднимается крик. Женщина-техник пытается отправить всю бригаду на покраску. Молодой киргиз Илияр и еще несколько упираются: им еще нужно мыть цоколь, а значит, придется работать до девяти вечера. Техник орет, рабочие галдят, Илияр садится на лавочку и заявляет, что с места не сдвинется. Техник молчит, произносит раздельно: «Я тут главная. Что скажу, то и будет. Кому не нравится — пишите заявление». Притихшие киргизы берут кисточки. Илияр долго смотрит на техника, но та не отводит взгляд, и он тоже, не глядя, цепляет одну кисть.
Асель с мужем отправляют корчевать пни. Мне же топор не доверяют и отправляют красить. По дороге рыжая Катя рассказывает о своих матримониальных делах. «Парень один ходит к нашему общежитию. Мы просто стоим иногда, разговариваем, я ему сигареты прикуриваю. Мама вчера говорит: «Иди в комнату». Я не иду. Так она меня за волосы — и об косяк!». Работницы хохочут. «А я в ванную. Заперлась, не выхожу. Она мне: «Выходи. Ничего тебе не будет». Я: «Да я тебя знаю!» (Взрыв хохота.) А она: «Я просто не хочу, чтобы тебя называли нехорошо». Так и просидели до вечера: я — на унитазе, она — под дверью».
Долго ищем нужный адрес. По пути заглядываем в мусорные контейнеры — ищем емкости для краски. Наконец находим другую бригаду, и нам объясняют задание: нужно выкрасить ажурные заборчики вокруг дома оранжевой и желтой краской. Открываем бутылки. Краска чуть выплескивается, и рабочие аккуратно засыпают ее песком. Пытаемся красить. Оранжевая краска жидкая и прозрачная, как вода, с редкими оранжевыми комочками. Желтая — густая, как деготь.
Катя звонит технику, и техник приходит. Аккуратно переписывает рабочих. И начинает кричать: «Мерзавцы! Краска была нормальной! Вы слили две краски в одну емкость — вот они и свернулись. И не отнекивайтесь — слили! И что тут за песочек! С кого мне снимать голову?». Рабочие втягивают головы в плечи.
— Красьте, чем есть. Хоть отличаться будет.
— Перекрашивать же придется.
— Ну и перекрасите!
Чтобы нанести оранжевую, нужно много раз провести кисточкой по одному месту. Желтую сильно втирать кисточкой в забор.
Начинает накрапывать дождь. Сильнее и сильнее. Катя кричит:
— Кончаем красить! Дождь!
— Ты совсем? Убьют же, — отвечают рабочие.
Дождь размывает краску во что-то несусветное. Промокшие, измазанные, мы идем сдавать кисти. Затем в общежитие. Там веселые голоса и вкусно пахнет едой. Рабочие снимают спецовки и вешают на крюки у дверей. Женщины толпятся на кухне, мужчины уткнулись в телевизоры (тоже с помойки).
Асель и ее муж живут в такой же маленькой комнате, как и Аля. Зато без соседей, одни. На полу расстелили скатерть, и Асель зачерпывает поварешкой суп из пельменей, картошки и куриных обрезков. Вкусно.
Россияро аз хасу хошок тоза мекунем! Келгиле Россияны кирдене тазалайбэз! Se curatim Rusia de Gunoi! Россияни ахлатдан тозалаймиз![6]
Рапорт
— На столичных субботниках радость свободного труда испытали 40 тысяч дворников.
— За один день из столицы вывезено около ста тысяч кубометров мусора. Больше всего мусора — около 10 тысяч кубометров — вывезено из ЦАО.
— Отремонтированы 8 тысяч урн и лавочек. Приведены в порядок 30 гектаров газонов. Добиваясь этих показателей, дворники несколько дней работали без обеда.
04.11.2012
Без паспортов, без телефонов, без права выйти на улицу, работа без денег, избиение за любую провинность. Работники сферы торговли рассказывают о своем покинутом рабочем месте.
Бакия Касимова, 35 лет (Узбекистан)
10 лет работала в магазине на Новосибирской,11, ни разу не получала зарплату.
У Бакии выбиты передние зубы, шрамы на шее и груди, выкручены ушные раковины и многократно переломаны пальцы.
