Меж тем Сударг, обличительно устремив палец в сторону иноземцев, что-то хрипло выкрикнул. И, резко развернувшись, направился к выходу. Кейстут невозмутимо посмотрел ему вдогон и повернулся к подошедшей троице. Лицо его осветила мягкая улыбка. Поприветствовав гостей, он перешел к делу:
– Полагаю, с пленниками ясно без слов, – Сангре хотел поблагодарить, но князь опередил его, подняв вверх руку и заметив: – Я ни при чем. Одна из сторон отказалась явиться на суд, а потому признается правота второй. Если кого и благодарить, так Римгайлу, да самих себя, что оказались… весьма настойчивы в своем заступничестве.
Сангре смутился. Судя по словам Кейстута и его многозначительной паузе, он явно знал о том, что происходило этой ночью, и как Петр уговаривал жрицу простить пленников. Успокаивала лишь добродушная усмешка на лице судьи. Стало быть, человек отнесся с пониманием.
– Должный уход за ними и достойное лечение раненого я обеспечил, – продолжал Кейстут. – У нас хоть и не христианские лекари, но кое-что умеют и лечат подчас даже лучше, чем они. Хотя все это мне самому, признаться, не очень-то по сердцу. Да вы и сами видели Сударга.
– Какой-то он кровожадный, – не удержался от комментария Сангре.
– Тут иное, – покачал головой Кейстут. – Узнав, что я уважил иноземцев, разрешив оставить в живых двух человек, он потребовал, чтобы я оставил и остальных, для того чтобы он мог выкупить свою семью. Оно всегда так: стоит раз нарушить вековой обычай, и все, дальше как снежный ком с горы.
Он умолк, но было понятно, что его речь не закончена. Пока длилась пауза, Петр бросил еще один взгляд на свисающие гобелены. Красиво, чёрт побери. Подметив, куда тот смотрит, Кейстут небрежно пояснил:
– Это привезено из одного орденского замка еще при кунигасе Витене. Рыцари не хотели их отдавать, но мой дядя оказался… настойчив, и они любезно уступили.
«А у него и с чувством юмора неплохо», – отметил про себя Петр, а вслух поддержал шутливый тон хозяина замка:
– Мы еще вчера успели заметить, что у вас очень добрые соседи. А главное, веселые. С такими не соскучишься.
– Скучать нам и впрямь не приходится, – согласился Кейстут. – Однако, хотя в иных странах и говорят, что литвины – грубый народ, развлечения наших соседей гораздо грубее. От них давно стонет вся Жемайтия, да и Аукшайтии[24] приходится несладко. И вчерашняя их забава далеко не первая, поскольку от их Христмемеля до наших земель рукой подать. Потому мне и хотелось попросить их переселиться подальше. Одна беда – хозяева попались несговорчивые. Помнится, вчера вы обещали помочь, дабы моя просьба выглядела убедительнее…
Сангре, тяжело вздохнув, открыл было рот, но Кейстут жестом остановил его.
– Не торопитесь. Не хочу, чтобы у моих гостей хоть на миг закралась в головы мысль, будто я рассержусь в случае отказа помочь, а потому вначале хочу предупредить, что каким бы ни был твой с побратимом ответ, мое гостеприимство останется неизменным. За спасение от поругания святилища богини Мильды и ее служителей вы заслужили его в полной мере, и пока гостите у меня, вы ни в чем не будете нуждаться, а раненного пленника продолжат лечить. В том я даю свое крепкое слово, и пускай Перкунас покарает меня, коль я его нарушу.
«Правильно Улан вчера сказал про него, – уважительно подумал Сангре. – Действительно рыцарь. Во всяком случае, старается им быть. Такому помочь сам бог велел. Если получится, конечно».
Об этом он и заявил. Мол, приложат все силы, но не уверены, что их хватит. Однако в любом случае надо сперва встретиться с пленниками, переговорить с ними, затем посмотреть на сам Христмемель, все прикинуть, взвесить. Ну а потом они изложат надуманное.
– Поэтому пока нам требуется лишь перо, чернила и много бумаги, – добавил предусмотрительный Улан.
– Будут, – кивнул Кейстут. – И к замку сопроводим. Просьба одна – не затягивать… с думами. Мы в любом случае попытаемся его взять, с вами или без вас, но нам надо управиться за месяц, от силы за полтора, не позднее. Далее наступит весна, а берег у замка низкий и болотистый. Туда летом даже продовольствие завозят по реке. И стоит морозам ослабеть… – он развел руками.
– А почему именно этой зимой? – уточнил Улан.
