– Сказано в писании: «Спасай взятых на смерть и неужели откажешься от обреченных на убиение?» И потом, как любил говорить один одесский носильщик: «Это не рентабельно – разбрасываться таким багажом». К тому же лишиться столь чудесного, можно сказать уникального экз…
– Да помню я, помню про твое переходное звено, – раздраженно перебил Улан и устало вздохнул. – Все равно зря ты затеял его спасение, гуманист фигов.
– Как ты меня окрестил?! – оскорбился Петр. – Ну ничего себе! Ты бы меня еще толерантным обозвал! Что я тебе, европеец занюханный?! Да я…
– Стоп! – осадил его Улан. – О твоих многочисленных достоинствах мы поговорим попозже, а пока давай о более насущных делах. Например, с чего начнем подготовку к взятию замка?
Сангре почесал в затылке. В голове как назло царила пустота. Он озадаченно посмотрел на друга, терпеливо ожидавшего ответа, затем с тоской на постель.
– Как я понимаю, за поспать и речи быть не может, – мрачно поинтересовался он.
– Правильно понимаешь, – подтвердил Улан. – В следующей жизни выспишься.
– Старый обманщик, – проворчал Петр. – Между прочим, за выспаться ты мне еще в прошлой жизни обещал, буддист хренов.
– Не отвлекайся, – хладнокровным тоном посоветовал Улан. – Сейчас мне от тебя требуется свежая и оригинальная идея, то бишь с изюминкой. Насколько я помню, обязанность выдавать их на гора лежит на тебе, – и он вопросительно уставился на друга.
– Ну-у, – замялся Сангре. – Вообще-то есть кое-что, но силуэт, силуэт, не больше.
Улан понимающе кивнул, по опыту зная: коль упомянуто слово «силуэт», значит перед Петром пока витает сплошной туман с высовывающимися из него кончиками нитей и он сам толком не знает, за какую из них ухватиться, чтобы потянуть.
Сангре, опустив голову, прошелся по комнате из угла в угол – на ходу ему лучше думалось. А подумать было над чем, ибо в кои веки его воображение напрочь отказывалось работать. Почему – трудно сказать, но скорее всего, из-за новизны задачи, ибо он понятия не имел, как брать замок. Не доводилось ранее. Разве что представить его в виде огромного бандитского гнезда – эдакого кубла, вроде штаб-квартиры Сеньки Лысого, устроенной им для своей банды на заброшенном металлургическом заводе.
«А что, для затравки вполне, – оживился он. – Во всяком случае общего хоть отбавляй: и бандиты с паханом имеются там и тут, да и ограждение тоже (неважно что забор и стены разной высоты), и территория такая же огромная, и обкурившийся враг не намерен сдаваться. Огнестрел меняем на стрелы – даже тут созвучно – авто на лошадей, и выстраивается почти целиковый аналог. Та-ак, с чего мы тогда начали разработку операции по их захвату?»
Его воспоминания прервал появившийся Яцко, сообщивший, что раненный пленник недавно вновь пришел в себя и сейчас пребывает в неком беспокойстве: мечется по постели, то и дело тычет себе пальцем в грудь и, указывая на свой нательный крест, старательно что-то лопочет.
– Он что, бредит? – нахмурился Петр.
– Не похоже, – мотнул головой Яцко. – К тому ж ему вечером зелье особое дали, кое и мертвого из могилы поднимет. А опосля того, как его поутру вдругорядь зельем попотчевали, он и вовсе взбодрился…
– А лопочет-то чего?
Толмач философски пожал плечами.
– Повидаться с тобой жаждет, господин. А зачем… Можа, важное что поведать желает али попросить чего.
– А ты не ошибся – точно со мной повидаться-то? – осведомился Сангре, чуточку досадуя – творческий процесс только-только пошел и обрывать его не хотелось бы.
– Так на полянке святилища ты один голышом по пояс был, – пояснил Яцко. – Ну и с крестом тоже боле никого, окромя его дружков.
Друзья переглянулись.
– Вот и ответ на вопрос, с чего начинать, – сказал Петр, смирившись с неизбежностью. – Кровь из носу, но надо выжать из пленных план самого замка и хотя бы примерное количество его защитников. А для ускорения дела давай разведем их. В смысле ты как мастер шпрехать на немецком выведешь Вальтера в другую комнату, а я займусь допросом беспокойного испанца.
Глава 18. Пленники и помилованные
Кейстут сдержал свое слово в отношении раненого. Уход за ним был обеспечен самый что ни на есть наилучший. Правда, разместили обоих пленных в полуподвальной комнате, не имеющей ни одного окна, зато лекаря раненому предоставили не абы какого, а княжеского, то есть наилучшего. Не зря же раненый при наличии дырки возле сердца успел прийти в себя. Все остальное тоже было на уровне – стоящая в углу жаровня с углями давала достаточно тепла, а постель, где лежал крестоносец, мало чем отличалась от постелей друзей.
