Восстановив дыхание и освободив разум от сомнений — с каждым разом мне удавалось сделать это все легче, — я вошел в поле. Нити, нити, нити. Вот моя — ее я уже наловчился определять. Пересеченная множеством разноцветных линий, поди разберись! Кто нас интересует? Чжу Юань. Забавный толстячок и прекрасный актер, чья нить должна быть совсем рядом с моей. Эта? Желтый — императорский цвет. Ну-ка!
А фиг вам, называется! Тедань! Щуплый подросток, лицо которого еще не застыло в обычной для него каменной невозмутимости. Нижняя губа прикушена в напряжении — мальчишка держит между ладонями шар с мечущимися внутри черными молниями. Меж бровей стекает капля пота.
И сразу — воронка! Лица Теданя, молодые и старые, слились в водоворот, втягивающий меня внутрь. Гимн — и я вновь на полу своей комнаты.
Какая-то, вы меня простите, хрень получается! Я не могу посмотреть нити своих знакомых или вообще доступа к полю не имею? Будем поэтапно исключать версии. Попробуем плохо знакомых людей. Например, того дэбера из дружины князя.
На шестой попытке я сломался. Мокрый, как кот, попавший под дождь, с заходящимся сердцем, я лежал на полу комнаты, вцепившись дрожащей рукой в ножку кровати, и тихо, едва слышно матерился. Да что же за несправедливость такая! Только поверил, что круче меня только горы, и на тебе! Никакого прогресса! Один, максимум два образа из выбранной нити — и меня затягивает в воронку. Последняя попытка и вовсе едва не кончилась утоплением, даже на гимне я едва вырвался из кружащих вокруг меня лиц благовещенского целителя.
Стоит закончить на сегодня. Отрицательный результат — тоже результат, верно? Я кое-что понял, в частности — свою неспособность удерживаться на плаву, и этого, пожалуй, достаточно. Да я банально не выдержу седьмой попытки! Меня либо засосет в водоворот, либо сердце встанет.
Поднявшись, взялся за приведение себя в порядок. Сходил в душ, сменил одежду, выпил залпом пол-литровую бутылку воды и уселся на край кровати — думать. С последним вышел облом — в дверь постучали.
— Можно?
В дверях стояла Яньлинь. Хрупкая такая девочка с нерешительностью в глазах. Обычно там подобное выражение не появлялось. Лукавое веселье, ярость, задумчивость — да, а вот нерешительности я еще не видел. Да и сложно предположить такое у берсерка, тонкие пальцы которой способны мять металл, как бумагу, и вырывать с мясом тяжелые двери из косяков. Сейчас эти пальчики крутили прядь черных волос.
Как же ты… не ко времени, красавица!..
— Что?
Прозвучало резче, чем мне хотелось бы. Значительно резче. Безрезультатные попытки войти в инфополе тому виной, да-да! Вовсе не неопределенность в наших отношениях! Вовсе не моя пластилиновость при взгляде на азиатскую эльфу.
— Ты чего-то хотела? — Я попытался смягчить первое слово, но вышло, по-моему, еще хуже. Таким тоном занятый начальник говорит с не ко времени заявившимся подчиненным. Хотя так-то верно: я начальник, а она не ко времени. Ох, молчи уже, Антошин!
Странно, но мою резкость она полностью проигнорировала. Обычно-то женщины к таким вещам чувствительны до полной потери здравого смысла. Она же, вместо того чтобы обидеться, понимающе улыбнулась и вошла в комнату, закрыв за собой дверь.
— Наместник уже завтра отдаст нам Топляка?
— Скорее всего. — Интересная тема для разговора. С чего бы вдруг?
— Значит, завтра мы улетаем из Гуанчжоу?
— Хм… Пожалуй…
Женщина сделала маленький шажок вперед. Маленький, между нами еще метра три оставалось, но показалось, что она подошла ко мне вплотную. На ее лице застыло странное выражение, я никак не мог понять, что оно означает.
— Каковы шансы, что наши с тобой пути пересекутся еще раз?
И я, идиот такой, с полной серьезностью начал размышлять об этих шансах. Она — подданная маньчжурского ханства, сотрудник управления безопасности, берсерк. Ну а я заместитель князя, в теории сам будущий князь Перми, пророк. Никаких, в общем-то, шансов.
Господи, Антошин, ты дебил, что ли? Она не об этом спрашивает! Она вообще не об этом говорит! Она… Черт, а когда она успела подойти так близко?
— Никаких, верно?
Узкая кисть поднялась и легла мне на грудь. Чтобы смотреть мне в глаза, ей пришлось закинуть голову назад. Из этого положения она выглядела совсем уж беззащитно. Нельзя на мужиков так смотреть!..
— Яньлинь…
— Да?
В голове творился какой-то кавардак. Одна мысль сталкивалась с другой, рикошетом задевала следующую, та отлетала к внутренней стенке черепа и стучала мне — есть кто дома? Нету, все вышли, ага.
При этом все было понятно. Вот все! От начала и до конца. Каждый жест, каждое слово, каждый вдох и выдох — все имело смысл и было мне понятно. Что-то древне́е разума и куда более сообразительнее его правило мной сейчас.
— Это неправильно… — Это все, что я сумел выдавить. В горле пересохло, как поутру с хорошего такого бодуна. Каждое слово царапало глотку, а сердце стучало почему-то в голове.
— Почему?
