Один лист, подписанный генерал-майором Квазиным; текст ультиматума, а иначе его не назвать, гласит: «Господин Чурков Иван Макарович, вам надлежит уйти в отставку, объявив ее демонстративно и в присутствии журналистов. Прилюдно заявить, что с обязанностями вы справиться не в силах, а назначение получили, используя личные отношения с Романовой Ольгой Николаевной. Вверенный вам край, в том числе и город Екатеринбург, сдать воинским частям Российской империи, подчиняющимся армейскому совету России. За вами останутся все ваши заводы, фабрики и прочие предприятия. Преследовать вас не будем. В противном случае нам придется применить силу и ничего не гарантируем». Дата, подпись и печать.
– Интересно… – протянул я и положил на столик ультиматум. – Скажите, Семен Петрович, вам известно содержание? – указал рукой на документ.
– В общих чертах, – пожал тот плечами. – Меня предупредили, что когда вы ознакомитесь с одним из предложений, то можете позабыть о неприкосновенности парламентера. Именно поэтому, если не примете данные условия, – штабс-капитан в свою очередь указал на документ, – то от непосредственного своего командира я должен передать, что он готов с вами встретиться для переговоров.
– О как! – покачал я головой. – А почему сразу нельзя было с подобного предложения начать?
– Гм, полковник Сарев Геннадий Викторович, непосредственный мой командир, так велел, ему виднее, – пожал штабс-капитан плечами.
– А этот полковник командует двести шестьдесят девятым пехотным полком и приданной ему артиллерийской бригадой? – уточнил я.
– Да, совершенно верно, – ответил штабс-капитан, но в его голосе прозвучали нотки удивления.
– И что же предлагает полковник?
– Господин полковник желает найти компромисс в данной ситуации, избежать жертв и потерь личного состава с обеих сторон. Численное превосходство, в том числе и огневая мощь, не на вашей стороне, от полученного приказа никуда не деться, Екатеринбург и его окрестности перейдут под управление армейского совета во главе с генерал-майором Квазиным.
– Скажите, штабс-капитан, а каково это – нарушить присягу? Можете не отвечать, вопрос к делу не относится, и мы по разные стороны баррикад, но все же: каковы мотивы, почему и зачем? – задал я вопросы, на которые последнее время ищу и не могу получить ответа.
Узнав Российскую империю, заметно отличающуюся от той, что существовала в моем мире, не могу понять, как военные, будучи благополучны и присягнув императрице, решили повернуть против нее оружие. Ладно бы имелись глупые приказы или империя рушилась и ничего не строилось. Нет, все более-менее благополучно и развивается стремительно, прогресс виден, да и народ в большинстве своем не бедствует и не ропщет. Испугаться предстоящей войны с Альянсом четырех? Невозможно в это поверить, особенно когда силен дух русского оружия.
– Видите ли, Иван Макарович, – ответил Лаваркин, – присяга дана императрице, которая должна заботиться о процветании России. К сожалению, большинство военных вынуждены согласиться, что сегодня армии не уделяется должного внимания. Сейчас мир развивается стремительно, проходит перевооружение вероятный противник, а мы сильно отстаем, и война, в этом нет сомнений, принесет большие потери. Альянс нашу империю может поработить, и потому сейчас на первый план обязаны выйти военные, чтобы осуществить меры, которые позволят дать достойный отпор внешним силам.
– Хм, – выслушав и покачав головой, хмыкнул я, – это не ваши слова. Да и глупо затевать мятеж: найдется немало солдат и офицеров, которые сохранят верность императрице, своей правительнице. Ну да бог вам судья, спорить или убеждать не собираюсь, на такой шаг вы пошли осознанно и обдуманно. Впрочем, наверняка соблазнились на некие посулы. Ладно, – несильно хлопнул я в ладоши, – давайте вернемся к переговорам с вашим непосредственным командиром, полковником Саревым. Правильно я его фамилию запомнил?
– Да, полковник Сарев Геннадий Викторович, командир двести шестьдесят девятого пехотного полка и приданной полку артиллерийской бригады, – хмуро ответил штабс-капитан, не став комментировать мои слова.
– Так каково его предложение? Сами понимаете, – кивнул на лист с ультиматумом, – данное предложение отклоняю.
– Письменный ответ вы… – заикнулся было Лаваркин, но я его перебил:
– И даже не буду бумагу марать: недостоин мятежник, хоть и генерал-майор, чтобы я с ним в переписку вступал, да еще при таком ко мне пренебрежении.
– При вашем согласии на личные переговоры господин полковник предоставляет гарантии вашей неприкосновенности, о чем поручил мне сообщить вам, что я и делаю. На встречу мы можем отправиться на том же паровозе, на котором я прибыл сюда.
– Далеко? – поинтересовался я.
– В Пермь, там сейчас расположен штаб нашего полка, – мгновенно ответил штабс-капитан.
