Были и курьезы, когда приходили женщины и едва не слезно просили им помочь, ведь у их мужей греховный орган поднялся на соседку, у которой и грудь больше, и зад крепче. Общаться с женщинами Пронт сроду не приучен. И вот как объяснить этим созданиям, что в Царстве Душ никто ни с кем переспать не в состоянии. Пронт вообще был поражен, что тут кто то на кого то может так отреагировать. Только бы вся эта ерунда не продлилась долго.
Но шел оборот за оборотом. Каждый из них он по четыре часа выслушивал бредни сходивших с ума душ. Затем шел к Кедопегу, что объявлялся на несколько минут. Давал ему отчет о том, сколько душ отправил на духовное перевоспитание, шел есть. Затем у него было чуть больше четырех часов, чтобы полистать фолианты или подремать. Заодно, съесть чего нибудь.
В ответ Кедопег лишь загадочно улыбался, кивал головой и отправлял Пронта отдыхать. Если это такие шутки, то Пронту это уже совсем не нравилось. Сколько он торчал тут? И все без толку. Чем он там занимается столько времени?! Когда уже Пронт сам сможет спуститься на Альконар?! Альк с Альконаром! Даже во дворце Кеда было гораздо интереснее проводить время за книгами и тренировками. А тут... Он уже зад себе отсидел в этом Царстве.
Сколько прошло? Сто оборотов? Двести? Пятьсот? Это однообразие всегда угнетает. Такое ощущение, что Кедопег хочет, чтобы сам Пронт сошел с ума, став одним из "Блаженных", что не видит никого и ничего. Сделать из него что то вроде голема, который будет слепо выполнять приказы. Может Кед и не знал, но люди от однообразия начинают уходить в себя. Им все становится безразлично. Все, что еще как то поддерживало в Пронте жизнь, это то, что иногда к нему приходили его же потомки. Выслушивая их проблемы, он просил их рассказать о Хотии.
Как бы ни были страшны рассказы его отца, Снатога, Ларинола с Дреолом, никто не говорил, что жил под тиранией жестокого деспота. Скорее, жизнь осложнялось равнодушием властей к чужим проблемам. Если одинокий путник или маленькая группа оказывалась вне своего города, или деревни, их могли запросто забросать сетями разбойники или правители других городов (В особенности замков). В таком случае, они часто отправлялись на каменоломни, лесопильни и прочие каторги.
Через какое то время, поток "молодых" умерших пошел по второму кругу. С ними приходили и те, кто жил в Царстве гораздо раньше. Как оказалось, не все попали в Царство до конца заслуженно. Их снедала зависть и жажда превосходства. Не в силах создать что то, что превзошло бы красотой более опытных мастеров, они в порывах ярости строили им козни. Рушили скульптуры, ломали постройки, портили картины. И все это для того, чтобы добиться ощущения гордости за свою работу.
Таких Пронт, по наставлению Кедопега, скрепя сердце, отправлял в Темницу. Гордыня, конечно, не самый страшный грех, и кара за него не так страшна. Но все же, Темница, есть Темница. Вряд ли там вообще может быть что то положительное. Хотя, душам, прошедшим "перевоспитание", позволялось вновь прожить жизнь на Альконаре. Если подумать хорошенько. Вспомнить, какими глазами смотрели души в городе Хота, когда Пронт с удовольствием ел пищу, запивал ее винами... Пожалуй, в этом есть свой плюс. Пускай проживут еще жизнь, исправят свои ошибки. А там уже их встретит Кед. Уж еще пару поколений он тут провести не намерен.
За время своего существования в Царстве, Пронт сделал для себя несколько заметок.
Во первых, он определил примерные сроки одного поколения. Примерно пятьдесят лет. Другими словами. Под самым дворцом Кеда живут древние люди, какие жили в первые пятьдесят лет с момента, когда альки привели их на Альконар. Следующие пятьдесят лет живут, примерно в паре тройке километров от первого. И так далее. И если первое поколение жило в трех деревнях, то и тут это три деревни. Другими словами, первые люди и их дети жили в одном месте, а уже их внуки в соседнем.
Постепенно, все перерастало в города. И если сверстники Пронта жили в трех городах на Альконаре, а их дети в пяти, то и здесь так же. Вот и выходит, по итогу, что жизнь в царстве душ похожа на цветок. Где каждый лепесток веером расширяется в разные стороны.
Во вторых, он заметил к своему огорчению, что у людей никогда не было понятия братства, чести или традиционности. Как у тех же эльфов или орков. Люди всегда жили порознь. Своей общиной. Не удивительно, люди до пятисотого года жили одни. Воевали только друг с другом. Они просто не привыкли еще жить сплоченно, объединенные общей бедой. Объединить их можно только насильно, как это когда то сделал Хот. Пройдя лавиной по всем деревням и городам, он собрал сильнейшую армию, что свергла всех любителей наживы и разбоя с земель Хотии в леса и пещеры. Либо люди объединятся перед лицом общей угрозы. Как сто лет назад, когда появились орки, и пришлось спешно усиливать боевую мощь Хотии.
