Всем вокруг было невероятно тяжело смотреть на взрослых и пожилых людей, на их слёзы и настоящую истерику. И это надламывало ещё больше. На это и был расчёт — что все вокруг впадут в отчаяние, и пойду на переговоры с культистами и террористами.
Что надежды у них не будет.
Что никто им… не поможет.
— Ч-что… это? — и тут послышался шепот, — Там… в небе?
Жандарм, трясущийся от ярости, поднял голову и увидел… свет. Золотой словно солнце свет и белоснежные горящие крылья. Существо зависло над садиком, а все очевидцы машинально прищурились, неспособные вынести яркости.
— Кто это? Это наши⁈ — спрашивал кто-то.
— Это враг⁈
— Архонт⁈
— Нет, это… — прошептал жандарм, — Это тот же, кто и в Германии… я его уже видел…
Над садиком зависло существо с крыльями, нимбом и в золотой демонической маске с острыми зубами. Его видели все. Он никому не казался. Он был реален.
— Ч-что делать, капитан⁈ — спросил глава группы реагирования.
— Нацелиться!
Все вскинули артефакты и обычный огнестрел на существо.
— С-стойте… — неуверенно пробормотал жандарм, но его никто н услышал.
— Кто ты⁈ — крикнул глава реагирования, — Немедленно спускайся и…
Нечеловеческая, но меж тем понятная речь ударила оп мозгам всех, кто был рядом! Они зажмурились, дёргая головой от проникающего под кожу чувства, и снова вскинули орудия.
И существа на небесах уже не было.
Вместо него тут же начал подниматься туман. Смесь розового и алого. Быстро и стремительно, и ровно на границе между окружившими законниками, и территорией детсада. Розовые, отвратительные лозы начали прорастать через асфальт, извиваясь словно живые черви!
— Найти его! Куда он делся⁈ — крикнул глава реагирования.
— Нет сигнатуры! Не регистрируется!
— Да это же невозможно! Понять, что за туман, живо!
Не все интересовались политикой и новостями недружественных стран. Но тот жандарм… он уже видел это существо. По новостям.
Да. Он знает кто пришёл.
Ещё живы. Но мой туман плохо влияет на детей — слишком плохо развита их естественная защита. Надо спешить.
«Ты чувствуешь это, Соломон», — прошептал я в мыслях, стоя в невидимости прямо посреди врагов, — «Сейчас мы будем рвать»
— «Кайзер», — услышал я мысленное воззвание от Хоука, зашедшего ещё до меня.
Так он даёт понять, что готов. Мы об этом договорились ещё заранее.
Я прикрываю глаза. Выдыхаю. Тише, Миша. Нужно контролировать собственный гнев. Нужно успокоиться.
Дети живы. Все живы. Да, некоторые жестоко избиты. Да, эта кровь — вся детская. Да, они их убьют.
Но гнев должен питать, а не затмевать. Успокойся. Заглуши детский плач. Не думай, как им страшно.
Думай…
Как уничтожить это…
— Е̖̗̍̎б̖̗̍̎*̖̗̍̎ч̖̗̍̎е̖̗̍̎е̖̗̍̎ ̖̗̍̎м̖̗̍̎я̖̗̍̎с̖̗̍̎о̖̗̍̎, — прорычал я, хватая культиста за шею.
— Ч-что⁈ КТО…
Я резко дёргаю рукой.
— Ы̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎!̖̗̍̎ ̖̗̍̎ – завопил он искажённым механическим голосом.
Он хватается за искрящие глаза, скрючивается и падает на колени, пока психоз выжигает мозги!
Его товарищ резко поворачивается, вскидывает на меня посох и пытается пробить заклинанием, но тут же его мозги выносит выстрел из невидимости! Бах! Пистолет Хоука окрашивает стену кровавой кашей.
Поворачивается ещё один, и даже не успевает прицелиться — я метаю трезубец! Пробитие, прямо в шею! Его сносит и прибивает к стене словно шампуром!
Тем временем культист, вопящий от психоза, уже был готов.
—
— Альф, стой! — крикнул ещё один культист в маске, — На нас что-то влия…
— ТВАААААРИ! — завопил поражённый психозом.
Он сорвался до товарища, и тому пришлось наставить автомат и расстрелять своего друга! Бах-бах-бах! Выстрелы разрывают его лицо!
И конечно, это стоило ему жизни — я подхожу в невидимости и просто пробиваю трезубцем ему под челюсть, прошибая мозги насквозь.
Всё. Помещение зачищено.
Я протяжно выдыхаю и снова появляюсь, поворачиваясь на прижавшихся к стене детей. Они тут же дёргаются, пугаясь неизвестного существа в маске, но я это прекрасно понимаю. Я ведь помню времена в детсаде. Это ведь… вообще беззащитные, ничего не понимающие создания. Как ими можно так пользоваться… прикрываться?..
— Не бойтесь… — шепчу я на английском, протягивая руку, — Я… меня позвали ваши родители, — улыбаюсь я, — Хороших я не трогаю. А вы хорошие. Главное… потерпите ещё чуть-чуть, ладно?
