Вальтер так же продолжил стоять со сложенными на груди руками, тупо глядя на табло с нашими именами.
Я же продолжил на него поглядывать.
Гм… гм… суеты хочется. До чего бы докопаться…
— А волосы чё такие длинные?
— Длина волоса пропорциональная твоим навыкам, — неожиданно ёмко ответил он.
— Это как?..
— В бою длинные волосы всегда мешаются. Если у женщин их сохраняют по культуре, так принято, то мужчинам смысла нет. И если у мужчины-воина длинные волосы — значит, он достаточно силён, чтобы они не мешались.
— А они мешаются?
— Очень.
— Это типа такая демонстрация здоровых яиц⁈
— Не знаком с таким выражением, — хмурится он, всё так же не глядя.
— Это от моего знакомого с Гаити, — махнул я рукой.
Длинные волосы у воина — показатель его крутости? Ну, я отращивать явно не буду… А если и захочу, то за месяц справлюсь. И так с Луной полно схожести, а с длинными волосами вообще путать начнут!
Ну ладно, немного поговорили, можно и отстать на ближайшее время. Как раз вон табло загорелось.
Летели мы без вещей, только с документами, так что контроль не проходили. Вальтер, как член международного клуба дуэлянтов, — да, и такой есть, — уже делал визы во многие страны, так что в Россию попасть оказалось не проблемой.
Надолго в Москве мы не задержались, так что тем же вечером уже были в славном Городе N.
— А вот тут у нас мэрия… — тыкал я пальцем в окно, показываю иностранцу мой родной любимый город. А вот тут вкусные бургеры, меня там чуть не убили…
— Мне без разницы.
— Ну и пошёл ты в жопу! Вот у тебя друзей и нет!
И на это он тоже не обратил внимания. Гр-р-р, что за сухарь⁈ Ему вообще хоть что-то кроме дуэлей и моего отца интересно⁈
Так мы подъехали к дому. Марк, конечно, знал о визите и был в курсе всего замеса. Тут как раз и на его выходной совпало, и мама на фитнессе для молодых мам, вот и поговорим по-мужски, по-дуэлянтски.
Дверь открывается. На пороге стоял батя.
Сейчас в сравнении я понимаю, что Вальтер пусть и высокий, но всё ещё меньше моего отца — тот как был одним из самых здоровых людей, что я видел, так и остаётся. С остальными гигантами типа Безымянного и Всеволода не сравниваем, там аномалии.
— Вы… это правда вы! Ха! — впервые за всё время Вальтер искренне и во весь рот улыбнулся, говоря на английском, Глазам поверить не могу!
Я от такого даже покосился на японца.
Да уж… вот что значит герой детства. Даже самый чёрствый хрен, которому плевать даже на вкусные бургеры, растает и превратится в мальчишку! У меня так с создателем Кроканта будет.
— Проходите, — кивает отец.
С недавних пор мы перестали с ним обниматься при встрече, и здороваемся за руку! Прямо как взрослые! Ведь я кто? Правильно, взроооослый!
Потому, когда мы прошли, отец закрыл дверь, — персонала у нас всё ещё не было, как-то лень нанимать, — и сначала пожал руку мне, а затем и Вальтеру. И рукопожатие их длилось дольше обычного, и было прям каким-то крепким.
— Вальтер, значит, да? — внимательно посмотрел отец.
— Да. Господин Марк Кайзер, я ваш огромный фанат! — закивал он.
— Ага, знаю, — разрывает крепкое рукопожатие, продолжая сверлить японца взглядом, — Стало быть… и Архонт, и дуэлянт?
— Архонт Сражений на службе Германии, — кивает он, — Основная школа — школа крови. Специализация — абдукция. Я, если честно… — он стеснительно хмыкает, — Если честно, именно эту школу и именно эту специализацию я выбрал из-за вас.
— Ха-ха, даже специализацию? — с задором поднимает кровь батя.
— Да. Увидев вашу «Длань Ракшасы», увидев, как сковывает врага от перекрытия всех систем… как одно ровное попадание заканчивает бой… — он хмурится, сжимая кулак, — Я понял, что хочу так же. Я даже смог её воспроизвести! Вашу Длань. Пришлось глубоко изучить теорию энергоядра и влезть в абдукцию, и изобрести свою версию вашей силы! Это наверняка не то, лишь имитация, но всё же… это дань уважения вам.
— Да, мне сын рассказывал… как ты её продемонстрировал, — отец делает шаг назад и задирает ладонь.
На коже отца была кровь, но не было раны. Вальтер тут же распахивает глаза, смотрит уже на свою ладонь, которой сжимал руку отца, и видит там открытую рану.
— Многому ты от меня научился, — отец сводит пальцы, — Но, видно, не всему!
Щелчок! Обычный с виду щелчок пальцами!
И Вальтер падает наземь.
— Крх-а-а-а-а! — захрипел он в глухом вскрике боли.
Его сводило, конечности дёргались, а хриплое дыхание срывалось из сжатых зубов! Тут надо быть глупцом, чтобы не понять — его сводит тот же приступ, что свёл и меня! Вот эта вот блокировка пяти каналов ядра — клянусь, это она!
Только отец сделал её дистанционно.
— Это за сына, — улыбается Марк, и кровь Вальтера тут же испаряется с его ладони, — Ну а теперь можем нормально познакомиться.
— Ха… ха-ха! — я не сдержал смех, начиная тыкать в Вальтера, — Лох, лоооох! Трусы в горооох!
Отец гордо хмыкнул, а приступы Вальтера начали ослабевать.
— Больные… ублюдки… — прохрипел японец.
И несмотря на резкость фразы — Вальтер тоже улыбался. Сквозь боль, удушье и конвульсии. Но он улыбался. Конечно, ни черта не от ощущений — там надо быть Эскофье, чтобы с такого кайфовать. Нет!
