Хоук плечом касается уха, видимо активируя приёмник. Я концентрируюсь, пытаясь различить то, о чём они будут говорить. Не получается. Наверное, и в ушах он тоже глушит звуки для окружающих. Чёртов профессионал!
— Попытка похищения, — говорит Хоук, — Предатель был с немецкой стороны. Стела перенастроена, — одной рукой он достаёт мерцающий камушек из разгрузки и кидает на стелу, — Уже отключена. Скорее всего, координаты сброшены.
Хоук встал за мной, чтобы иметь прямой обзор врагов и моментальный доступ ко мне. И тут я всё понимаю…
Кто-то очень хочет поссорить две страны и скинуть всё на Россию. Ведь формально я сейчас всё ещё на нашей территории, и все проблемы, которые произойдут здесь, будут на совести Князева.
— Принято, — говорит здоровяк, — Я подключаюсь к сопровождению.
Всё это время у меня был открыт третий глаз, я внимательно осматривал им всё вокруг. Во-первых, людей здесь больше нет — из неожиданных был только Хоук. Во-вторых…
— Думаю, она не причастна, — говорю я, смотря на очень напряжённую, явно нерадостную женщину, которую мало того, что отправили в стену, так ещё сейчас норовят прикончить три огромных российских мужика, — Нет в ней гнили. По крайней мере, пока что.
Вот в чём философский вопрос — люди в моих глазах гнилые, потому что творят зло, или они творят зло, потому что гнилые?.. Что появляется первым: деяние или темнота в душе? Предполагаю, что всё-таки сначала ты плохой, а потом плохо поступаешь. Так что, скорее всего… женщина отхватила, просто выполняя свою работу. А вот мужик был явно подставным! Урод!
И из-за того, что операция по моему похищению не удалась, спасибо Хоуку, то все шишки падут на германскую сторону. Хотели подставить Россию, в итоге подставили своих! Ха, лошары!
А, стоп. Или, быть может, они знали, что ничего не удастся, и отхватит косячная Германия⁈
Чёрт, как всё сложно… грёбаная политика…
Но факт в одном точно. Кто-то явно не хочет мира, и кто-то явно хочет всех поссорить.
«Ё-моё, что за жизнь! Вот тебе, блин, и поездочка», — вздыхаю я.
Ну… каникулы у деда начались крайне интересно! А что дальше?
— Проходи, Михаэль, — меня вели по императорскому дворцу, — Можешь выбрать любую комнату, но мы предполагали, что тебе нужна не самая большая и не самая маленькая. Просторная и с красивым видом, — говорила мне служанка на немецком, — Так что взяли ответственность выбрать самим.
Я недоумённо на неё смотрел, таща рюкзачок и сумку:
— Что, мы типа закроем глаза на то, что меня пытались похитить ваши⁈ — недоумевал я, — Думаете, вот так прощу⁈
— У тебя в комнате уже установлены все лучшие приставки и все игры на них.
— Я прощаю, — благосклонно киваю я.
Это та самая женщина, которая перешёптывалась с Эскофье, когда та хвасталась, что появился наследник Германии. Обычная такая, взрослая, уже в возрасте служанка. Наверняка она ещё моему отцу подгузники меняла.
— Эх, и всё же правда… — говорит она с улыбкой, когда мы подходим к моей комнате, — Вы так похожи на своего отца и бабушку.
А, ну вот.
— Бабушка?.. А какой она была? — спросил я, понимая, что эта служанка — мой путь к прошлому.
— Ваша бабушка для вашего деда то же самое, что ваша мама для вашего отца. Они… — этот разговор явно давался ей тяжелее праздной беседы, — Что ваша мама, что бабушка — это то, что «приземляет» Вильгельма и Марка. Это их человечность, — вздохнула она, — Вильгельм свою человечность чуть не потерял.
Мы наконец доходим, и она открывает дверь.
— Проходите, располагайтесь. На тумбочке есть телефон, там инструкция. Не стесняйтесь обращаться — всё будет по вашему первому слову. Вильгельм сейчас разбирается с вашим похищением, скоро явится лично. Если есть вопросы, звоните. Я, как самая опытная, приставлена к вам. Также на время вашего нахождения здесь у нас всегда работает Эскофье — лучший повар мира. Так что сладости и еду тоже просите.
— Тогда я хочу… хм-м… гм-м… — задумался я, — Хочу дуб и шарики из подшипника! — сказал я с тупой мордой.
Бедная уже седая женщина с чепчиком на голове молча на меня посмотрела и недоумённо моргнула:
— Что просите?..
— Дуб хочу. Дерево. Хрумк-хрумк. И подшипники — шарики маленькие, которые как семечки глотать можно. Я бы, конечно, берёзоньку попросил русскую, она самая вкусная… ну, кроме Иггдрасиля. Знаете Иггдрасиль? Мировое древо, тоже очень вкусное! Но я его с собой взял — он из бабушкиной ляшки. Но берёзоньки у вас наверняка нет, вы же нерусские, так что принесите мне просто дуб. Можно лакированный, кстати. Особый привкус, интересный, как у чипсов.
— То есть…дуб? Просто дерево. И металл, подшипники, шарики?
— Ну да, да, как-то так.
— Ясно…
Мы друг на друга посмотрели. Она всё ждала, что я рассмеюсь и скажу, что это шутка.
Нет. Не шутка.
— Эм, господин Михаэль, я, эм… — она явно не знала, что на это ответить, — Я не думаю, что у нас на кухне есть…
— Эй, вы сказали, что у меня будет всё, чего я захочу! Вообще, я здесь гость!
Ну, вы у меня тут все попляшете. Похитить меня Вильгельм решил! Что, сволочи, принудили меня к двустороннему проживанию⁈ Теперь терпите! Ха-ха, я вас всех так надрессирую!
