— Блин, блин, ваще крутяк! — я едва не прыгал от радости как щеночек, — Так, погоди! Это надо тренироваться! Можно же рассчитывать траекторию, чтобы… эм… древко, например воткнулось в препятствие и по дуге облетело другое! Ну и надо ещё на автомате уметь отправлять в полёт! А то в пылу боя не потренируешься так-то! Угу, угу! — кивал я, шагая домой и раскручивая трезубец будто там не было легиона тварей, — Ну классно, классно. Крутяк. Пока ставлю вам лайк!
— О, Соломон, а ты будешь моим дедом? Я их коллекционирую. У меня есть уже дед-тиран, дед-доброта-богатырь, дед-гнев-дракон, дед-призыватель! А ты будешь… м-м… дедом древним-военным.
— Мда, не шаришь, чел… кринж, — качаю головой, — Ничё, буду держать трезубец и Тик-Таки смотреть. Хоть за мемы шарить будешь, а то как скуф.
Он уже даже не отвечал, настолько я его задолбал. Хех, всё равно никуда не денешься, у тебя выбора нет, ты же видишь мои мысли.
Я зашёл домой, прошёл в зал и повесил Трезубец Люцифера на вешалку — тут была удобная костлявая загогулинка для этого. Огляделся. А домик-то обставляется? А то после Лже-Зверя тут будто заброшка была, но уже снова вполне уютненько!
— Ма-а-а, что кушать? — ору я, аномальным слухом прекрасно слыша кто и где здесь находится.
Я вижу, как она выходит из туалета для гостей и устало садится на диван. Судя по виду у неё небольшое недомогание смешанное с… глубокими раздумьями?
— Давай сегодня закажем, Мишенька?.., — тихо ответила она.
— Мамуль, что такое? — я тут же понял неладное.
— Да ничего, просто… — она вздыхает, поджимая губки, — Просто устаю в последнее время. И переживаю. Много же я переживаю. Н-но ты не вени себя! — она замахала трясущимися маленькими ладошками, — Стресс это всё Мишенька. Ну и… не стресс.
— Но ты же говорила, что привыкаешь уже… — хмурюсь, — И ты не так переживала. Я видел!
— Ну а теперь… запереживала, — она выдыхает, а затем снова неуверенно смотрит на меня своими большими голубыми глазами, — Мишенька… сыночек, я тебя так люблю! Ты такой у меня хороший и милый! — её губы задрожали.
— Эм… м-мам, ты чего⁈ — у меня аж сердце в пятки ушло, и я быстро побежал к мамуле, — Я тоже тебя люблю! Т-ты чего? Что случилось⁈
— Н-ничего, просто… просто так рада. У меня такая замечательная семья… — она шмыгает, утирая глаза, — Блин, да что такое… что за слёзы…
— Что случилось⁈ — я не нахожу себе места.
— Н-ничего, Миша. Ничего, — искренне улыбается она, глубоко вдыхая, чтобы не разреветься, — Просто посмотрела на тебя и поняла, как мне повезло, что у меня такой сыночек.
— А у меня лучшая мама! — без тени сомнения сказал я, — Но плачешь ты странно! Не плач… или я тоже начну.
— Х-хорошо, не буду, ха-ха — я её даже развеселил, и едва не заплакавшая женщина мило смеётся, — Не волнуйся, миленький. Это я от радости.
— Честно⁈
— Честно, — ещё шире улыбается мама.
— Не пугай меня так… — бормочу я.
— Прости, миленький, — она встаёт, утирает слёзы и целует меня в лоб, — А знаешь, пойду-ка что-то приготовлю! Аж настроение появилось. И это — позвони папе, спроси когда вернётся.
— Хорошо… — хмуро и недоверчиво я смотрю в спину внезапно повеселевшей матери.
Странный эпизод.
Не, моя мама всегда была эмоциональной, но даже так — ей были нужны причины зареветь! Котики там бедные, собачки, или наоборот излишняя милота. Ну а я же перед ней каждый день! С чего это она вдруг?
Блин, перепугала меня ещё так…
«Надо умыться. Вхух…», — протяжно выдыхаю, пытаясь успокоиться.
Я иду в туалет, включаю воду и устало опираюсь руками о раковину, смотря в зеркало. Умываюсь. Снова смотрю в зеркало.
И тут мой аномальный взгляд цепляется за то, что обычным я бы никогда не увидел. Стакан. А в нём… что это, градусник?
Я аккуратно его поднимаю и смотрю на градусы. Там их не было. Только… две страшные полоски.
— М-мам… м-мама. Мамочка! — у меня задрожали руки, голос, я выбежал со всех ног, со слезами на глазах размахивая градусником, — МАМАААА!
Я кричал! Я боялся! Я был готов разреветься! Я прибежал к ней со слезами и соплями!
— МАМА, У ТЕБЯ КОВИД⁈
— Там кто-то есть? Как он туда попал⁈ — я прищурил один глаз и выпучил второй, глядя маме в живот, — Э, сестрёнка, а ну вылазь, ты чё там забыла… там же скучно. Уж я-то знаю.
— Ох, ё-моё. Ох, б*я-я-я-я, — отец же в выражениях не сдерживался, несмотря на двух детей в комнате, — Аня, и как давно ты об этом знала⁈
— Ну… подозревала уже как недели две…
— И ты ничего не сказала⁈
— Марк… — вздохнула она, — Ну ты правда думал, что я несколько раз в неделю травлюсь роллами?
— Ну да! — махнул он руками, — Ты их каждый день ешь! Как деньги появились, ты только роллами да цезарями питаешься! Только недавно всё экзотичнее и экзотичнее вкусы и соусы выбирала. Ну может… не знаю… бифидобактерий не достаёт!
— Ну вот я тоже так думала, — вздохнула она и, улыбнувшись, погладила действительно слегка увеличенный живот, — Сегодня тест сделала. Только Миша… руками его брать не следовало бы…
— Ох, ё-ё-ё-ё… — батя снова схватился за голову, — Второй ребёнок… второй… наш ребёнок…
