Хватка телекинеза ловит меня в полёте и со всей дури, нафиг, вбивает в стену! Адаптация к дробящему спасает от серьёзного урона, я чувствую, как он гасится под кожей, но всё равно прилетело не хило.
Падаю. Задираю голову. Леонид приходит в себя. Точно… точно!
— Телефон! – кричу я, указывая Морозову.
Он всё понимает и взмахивает рукой, швыряя ко мне телефон. Я вытягиваю руку, ловлю, тянусь к кнопке и…
— Да не тот, дебил! – ору от обиды, перед тем как смартфон снова не выбьют.
— О-о, так ты пробуждённый? Нихрена себе!
Да что-б тебя, Морозов! Ты угораешь?!
Меня снова прибивают к стене, а Морозова берёт на себя второй старшак, который, увы, явно сильнее семилетнего ребёнка.
Морозова валят на землю, скручивают руки и вбивают лицом в землю.
Ладно…
Последний план.
— Ыа…, - пытаюсь я заорать, как мою челюсть тут же сжимает всё тот же телекинез.
— Ха-ха, так и знал! – обрадовался Данил.
И вот тут я запаниковал. Мы остались один на один. Леонида обезвредили, без жестов он не может пользоваться телекинезом. Меня прибили к земле, а время психоза всё идёт.
Плохо. Плохо!
Не заорать, чтобы услышали. Не ударить, ибо меня прибили. И не адаптироваться, ибо две минуты пройдут, и я помру.
Надо что-то делать… надо что-то придумать! Надо…
Максим. Держась за живот, сквозь невыносимую для него боль, он подошёл к кнопочному телефону, упал перед ним на колени и швырнул прямо в меня.
— Ыа-а-а-а! – всплеск злости на секунду дал мне огромную силу, и я умудряюсь схватить телефон даже сквозь хватку телекинеза!
Сжимаю, чтобы не выбили! С трудом навожу палец на вызов! И… и…
— «Врум, врум, врум»! Так за тобой едет катафалк! – пел прокуренный низкий голос, - «Врум, врум, врум»!
Мы поворачиваемся в сторону голоса.
Пританцовывающе, сюда шёл Барон Суббота в чёрном цилиндре.
— Чё?.., - Данил попятился, - Ты кто, бомжара черножопая?!
— Слышишь? Слышишь? Слышишь? Ты походу глохнешь! – указывает тростью на небо, а затем на Данила, - Ведь погода так и шепчет: «Ты сегодня сдохнешь!».
Мы все замерли. Хватка телекинеза спала с моих плеч, и я наконец смог вздохнуть полной грудью и хоть как-то выпрямиться. Морозов кашлянул и поднял голову, а Максим снова схватился за живот и посмотрел на чернокожего мужчину.
А вот наши враги знатно прифигели.
«Это он! Это реально он!», - хотел я указать пальцем на Барона.
— Ты ещё кто, нигрила?.., - пробормотал Данил.
— Любитель женщин, выпивки и веселья. А ещё покровитель детей, - улыбнулся он широкой улыбкой, - Ну что, парни, время плакать? Ибо насчёт три… вы умрёте.
Он раскрыл левую ладонь и развернул кверху, а правую сжал в кулак и поставил чуть выше.
Внимательно смотрит. Улыбается.
— Раз, - удар.
Снег тут же испарился, земля забурлила, а под старшаков парней выскочили костяные руки и схватили их за щиколотки! Мерзкие жуки и сколопендры поползли по их штанинам, а некоторые заползли ПОД, начиная карабкаться по самой ноге.
— А-А-А! – заверещали парни, пытаясь смахнуть мерзость.
Но они не могли. Их приковало. Костяные руки явно не просто их держат, они будто парализуют часть тела.
Воры попали в магию, из которой не могут выбраться.
Морозов поморщился и попытался отбежать от места бурления земли и сороконожек. Насекомых боится?
В любом случае…
Я жму кнопку вызова семьи.
За нас Барон или просто играется и потом съест – я всё это в гробу вертел. Мне дали чёткое условие, с которым я всей душой согласен – звать при любой таинственной и опасной фигне. И я позову! Меня хлебом не корми, дай мусорнуться.
Так что я жму кнопку и…
И…
И нифига, чо. Я смотрю на телефон и вижу, что экран там рябит и мерцает.
«Ну естественно ничего не работает. Вот это новость…», - вздыхаю.
Ну да, ну да. То бабушкин амулет обходят все кому не лень; то до дедовского остаётся три дня, как я попадаю в передрягу; то батя буквально за стеной, а я не могу заорать; то вот, экстренный вызов вообще не сработал.
Слушайте, может проблема во мне? Ну типа, будь я адекватный ребёнком, а не гоблином в костюме мальчика, может и защита бы работала, если бы вообще была нужна?
Хм… да не, бред какой-то. Но тенденция занимательна.
Ну, что получается. Прячем телефон и наблюдаем? Всё равно делать нечего.
— Стойте, дайте объясниться! – замахал руками Данил.
