Я, как всегда, не успел ничего сказать, и девочка резко потянула за собой! Она без проблем шагала по веточкам, иголкам и камушкам, будто не одета в одни лишь розовые пяточки. А вот ёжиков она ловко перепрыгивала, прямо как настоящий заяц. Ещё уши так забавно пружинили.
—
И вот тащит она меня на очередное приключение… и я понимаю…
Несмотря на её проблемы с башкой, меня к ней тянет.
Это что-то… что-то хищное. Я вижу её ножки, ощущаю её руку. Они человеческие! Но я не видел её шеи и лица, а заячья морда шевелится вовсе не как маска. Кто под ней? Как выглядит эта девочка? Это сто процентов девочка! Немного худая, бледная, со звонким, энергичным голосом. Почему она ко мне так привязалась? Что ей нужно?
Фантазия рисует красавицу под заячьей мордой. Но я не знаю. Это просто фантазия! Что-то неизведанное, что-то недоступное. И это…
Манит. Как бегущий заяц манит волка.
—
— Что? — задираю бровь.
—
И она протягивает мне… маску. Мою рогатую маску.
— И откуда она у тебя?.., — вздыхаю.
—
Я качаю головой и натягиваю маску. Как всегда идеально сидит, удобная и уже родная.
Мы начали спускаться по тому самому холму, по которому спускались в прошлый раз. Уже стемнело. В домах горит свет. Из некоторых банек валит дым. Эх, тоже баньки захотелось.
— Давненько я здесь не был… помню яблоки здесь таскали, — пробормотал я.
— И зачем?
Не успел я спросить, что несёт эта ушастая, как она подошла к одному из домов и постучала по окну какую-то мелодию.
Сначала ничего не понимаю. А потом ка-а-ак дошло!
Это же дом той девочки, с которой мы игрались! У которой ещё…
Белобрысая девочка, уже весьма подросшая, вышла в красивой, реалистичной маске совы.
— Зайка, ты правда его привела! — я слышал радость сквозь перьевую маску.
—
— Х-хорошо! — уверенно, но слегка разочарованно кивнула Совушка, — Мальчик, ты меня помнишь?
— Конечно… — покосился я, всё ещё не особо понимая, — А ты чего так рада?
— Ну как это? Мне тогда было очень весело! Игры под луной… когда можно спрятать лицо и быть кем хочешь… я на всю жизнь это запомнила! Но вы не приходили и не приходили… только Зайка иногда заглядывала, но редко…
Я глянул на ушастую. Даже так?
Что это за культ детей в звериных масках?
— Ну, вот он я. Может… и почаще заглядывать буду, — развожу руками на радость девочке, — А тот мужик? Он тебя не обижает? Я нормально ему вломил тогда.
— Его… — она замялась, — Его зарезали недавно.
Эм…
Что?
— Его, и его друга. Они оба часто выпивали, и… в общем, да. Наверное, поножовщина, — вздохнула она, — Я не сильно расстроилась. Я его не любила. Но нет, больше он меня не бил.
— Мде-е-е… — чешу затылок, — Ну… поделом. Алкоголь — зло! Лучше пить… лимонады.
— Люблю лимонады! — закивала девочка, — Ты тоже⁈
Зайка мельком глянула на девочку, и та слегка поуспокоилась, даже понурилась.
Кстати, а чего ушастая не удивляется новости о поножовщине? Хотя ладно, она же и до этого сюда заглядывала. Наверняка знала.
—
— Да, конечно!
Я вскинул брови. А-а-а, так вот в чём план! Ну точно ведь! Если у нас в этой деревне будут друзья, особенно скучающие дети… то они же смогут собирать вместо алхимиков! Я буду просто приходить и забирать!
Тц, Зайка блин! Ладно, выкрутилась. Возможно даже прощаю. Но видимо, придётся порезвиться с этими двумя.
Эх, вечно нарасхват у девчонок…
— О, кстати! — пока мы шли, Совушка опомнилась, — Я вот сова. Ты — Зайка. А мальчик кто? Какой зверь? Это вообще кто⁈
—
— Зубастый, рогатый… жуткий.
—
Прошло ещё две недели с того заячьего дня.