— Но ещё честнее — ты мне нравишься. Очень. Ты как внук, которого у меня не было. Хороший, щекастый, и… способный сбиться с пути, — тепло улыбнулся он, — Я хочу, чтобы такой светлый малыш орудовал клинком тьмы, а не стал им целиком.
Хмурюсь, не смея перебивать Короля-Призывателя.
— Я рискну. Я хочу попробовать, — кивнул он, — Давай приманим пару Тёмных? Ты же знаешь, что можно по ошибке стать маяком в Эфире, и все начнут сюда слетаться, от Хищных тварей до Тёмных? Но с тобо-о-ой… — подмигнул он, — Я тоже зверушек люблю. Живодёров не люблю. Половим вторых? Сам-то я предпочту не показываться, но вот чужими руками…
Я распахнул глаза. Неужели он хочет…
— Но для начала нам бы улучшить твой План, — огляделся он, — Двести сорок первая страница, если не ошибаюсь. Открывай.
— Найдите его… НАЙДИТЕ ТУ ТВАРЬ! — орал отец, — Верните моему сыну его призыв! Сделайте всё, понятно⁈ — едва не плевался он от ярости, — Вас тридцать! Тридцать призывателей! Убейте… УБЕЙТЕ ТУ ТВАРЬ!
Тридцать людей, от молодых до старых, женщины и мужчины, стояли в большом зале поместья. Их всех собрали с уголков города.
Единицы знают, с чем им придётся столкнуться. Половина знает, из-за чего это. Но все без исключения знают задачу.
Найти и истребить чудовище, засевшее в Плане этого мальца.
— Итак, коллеги, — и когда отец вышел из зала, развернулся один из призывателей, самый старший, — Полагаю, все знают нашу миссию — найти и истребить. Да, именно истребить. Даже не будем пробовать изгонять. Нам не за это платят.
— А… можно вопрос? Что там? С чем столкнёмся? — спросила Мария, одна из призывательниц.
— По логике. Должен быть другой призыватель. Но он не уходит. ВООБЩЕ не уходит. Так что, скорее всего — его фамильяр. Либо Ходячая Гниль.
Гниль — термин, введённый Ахероном. Тот самый феномен, когда призыватель умирает в собственном Эфирном плане, и начинает разлагаться. Порой, из-за сочетания характера, души и сил при жизни, такая Гниль способна перемещаться. Как живой мертвец, только в Эфире.
А порой… такой Гнили могут быть легионы. Ибо и его фамильяры — так же обращаются в безумие.
— А… почему так вообще вышло? Мы что… спасаем Тёмного, да? — спросила она же, кивая на лысого парня.
Прошло уже много времени. Приступы прекратились, эпилепсия затихла. Теперь он лишь смотрит в пустоту, и время от времени что-то бормочет. Можно сказать, в принципе, начинает восстанавливаться.
— Да. Это Тёмный, — вздохнул старик, — Отказываться поздно — раньше надо было спрашивать. Теперь наша задача лишь спасти парня.
— От проблем, которые он же создал… — пробубнила она.
— Да. Но за такую сумму — можно и плохишей спасти. Вопросы?
Все молчали. Деньги заткнули им рот.
Многие призыватели, на самом деле, идут в эту сферу из-за любви к животным. Чтобы призвать магического питомца, посвятить жизнь эфирным зверушкам! Котики с двумя хвостами, чебурашки, эфирные змейки, ходячие цветочки. А потому и Тёмных мало кто любит — это практически живодёры.
Были среди этой тридцатки, конечно, и такие. Но основа — обычные призыватели, которым просто пообещали очень много.
ОЧЕНЬ много.
— Я создаю канал, вы ко мне подключаетесь, и я запускаю рейд сначала в свой, а оттуда в План клиента. Пропустить могу только одного фамильяра, так что заранее думайте какого.
Все кивнули. Старик сел в позу лотоса перед уже обросшим парнем, коснулся левой стороны его груди. Затем, спустя минуту, он кивнул, и ощутил, как его плеч касаются другие.
Целая сеть из тридцати призывателей, готовых прыгнуть на защиту одного Тёмного!
Вдох…
Вспышка! Они понеслись словно на скоростном поезде, сквозь миры, сквозь Эфир!
Вжух! Остановка!
— Мы в моём плане. Призвать фамильяров! Начинаю вторжение в нужный! — крикнул старик, стоя на зелёной полянке своего Плана.
Тут же послышались вспышки порталов, и из Эфира начали собираться отражения фамильяров!
— Вторгаюсь!
Стена рушится, и показывается протяжённый тоннель в другой план!
Все моментально задержали дыхание. Мария поёжилась, когда её огромный двухвостый кот-фамильяр прижал уши и зарычал. Он никогда не проявлял страха — его ярко-жёлтые глаза всегда горели уверенностью, а величественные рога внушали трепет любому противнику. Но сейчас…
— Что такое, малыш? — она погладила питомца по массивной голове.
Кот издал низкое, утробное рычание. Его зрачки расширились, а оба хвоста нервно подёргивались.
Оглядевшись, она заметила — не только кот проявлял беспокойство. Огромный энт, способный крушить стены, дрожал всей листвой, хотя ветра не было. Эфирные змеи сворачивались в тугие кольца, а боевые жабы жались к ногам хозяев.
Что-то было не так. Что-то очень, ОЧЕНЬ не так.
Группа двигалась по межпространственному тоннелю, и чем дальше они продвигались, тем гуще становилась тьма — живая, пульсирующая. От неё веяло древним, первобытным ужасом, от которого стыла кровь в жилах.
Когда они подошли к этому Плану, их предводитель начал пробивать стену. Удар за ударом, купол трещал, пока окончательно не разлетелся!
