— Я не буду… простите… я не буду… не буду… больше не буду… — шептал он, — Ом намах Шивая… Ом намах Шивая… я больше не буду… я не буду…
Юстиция осматривала своё Королевство. Воины тренировались, души становились сильнее. Воины Справедливости и Трудолюбия — первые, кто пойдёт на войну со злом. Авангард, главная сила Небес и Света!
— Мне кажется надо его к Трудолюбию, — сказал архангел, отвечающий за тренировку.
— Есть причины?
— Он сюда по ошибке попал, делать ничего не хочет, страдает. Мстить за несправедливость он особо не рвётся. Таланта ноль. Другие достигают результата в разы быстрее. Ленивый демон, это видно сразу. Но… по какой-то причине не сдаётся. Плачет и делает. Матерится, всех проклинает, страдает — но делает. Трудолюбие, полагаю.
— Да, пожалуй так, — пожала плечами Юстиция, глядя на бывшего демона, уже тридцать часов гоняющего по площадке, — Тогда направьте запрос в канцелярию, пусть Жабу переведут в другое…
И тут резкое чувство ударило по её сознанию!
Юстиция моментально замолчала и резко повернулась вниз, в сторону Земли, прямо на людской план! Невероятно яркий, тёплый, и столь знакомый маяк зажегся и потух словно вспыхнувшая звезда!
Но он пропал столь моментально, что казалось, будто Юстиция ошиблась.
— Что-то случилось, госпожа? — забеспокоился архангел.
— … — она не ответила, продолжая очень хмуро выискивать источник мстительного света, — Там было… как у Шеня… — пробормотала она под нос.
Сила одного из величайших воинов небес. Демоноборец, герой, и истребитель всего зла. Эрлан Шень.
Справедливость ощутила именно его наследие.
— Да нет, показалось. Его же Зверь убил.
Женщина помотала головой, отбрасывая мысль.
И мотая, она не заметила, как маяк вспыхнул вновь.
— Что ты должен сделать, если почувствуешь недомогание и боли?
— Сказать маме… — пробубнил я.
— Ты это сделаешь? — надавливал Альберт.
— Да…
— Ты не будешь пытаться решать проблему самостоятельно, и случайно пробуждать испепеляющую силу глаза, разрушая полгорода?
— Не буду…
Буду.
Определённо буду.
Но для маминого и врачебного спокойствия вынужден согласиться с условиями освобождения по УДО.
Да. Меня выписывают!
Из-за инцидента с кровью из носа пришлось задержаться ещё на три дня и поставить ещё несколько экспериментов, но в следующие разы я мало того, что был уже с адаптацией, так и вовсе начал привыкать!
Поэтому, сказав заглядывать раз в неделю в течение месяца, меня наконец… отпустили.
Да. С момента, как я зашёл в эту больницу, прошёл буквально год, и вот — я наконец с неё выхожу.
Я еду домой. До школы остаётся две недели.
— А где папа? — спросил я.
— Сегодня приедет, — ответила мама, усаживаясь в такси.
От сопровождения храмовников я настоятельно отказался. Толку от них? Я уже прекрасно понимаю, что если проблемы запланированы — они неизбежны, и решать их мне. Меня целый год вытащить не могли! Но стоило МНЕ проснуться — как в тот же день вернулся!
Так что я уже даже не парюсь. Ха, да пофиг мне! Не буду голову морочить — просто буду качаться и решать, когда приспичит.
Машина ехала по городу, и я с интересом припал к стеклу. Ва-а-ау… да тут же… нифига не изменилось! Ме, отстой. Где огромные башни, где Колизей? Ëмаё, даже дыру на асфальте знакомую не заделали! Вы че⁈
Но как бы ни было — вид мне нравился.
Повторюсь, для меня это был сравнительно миг. Но соскучиться по зелени, солнышку, людям… эх, ну не скрою! Даже окошко открыл и как собака голову высунул, нюхая тёплый ветерок. Ва-а-й, красота!
Родной дом! Встречай меня!
Но кое-что меня смущало.
— Ма, а мы куда едем?.., — спросил я.
— Домой.
— Это я понимаю, но мы же не туда едем.
— Ах, да… не сказали же…
Я хмурюсь и медленно на неё поворачиваюсь, а машина выезжает на знакомую дорогу.
Дыры на асфальте моментально заканчиваются, газон становится всё ровнее, а деревья пострижены причудливыми фигурами, будто из мультика. Высотки и кирпичные здания сменяются деревянными особняками, а вместо собачек Жужек с заправки ходили лошадки и охранные Адские Гончие.
Я здесь был. Не раз. И чем дальше ехали, тем больше понимал куда именно.
Машина останавливается напротив почти завершённой стройки. Деревянный особняк на просторном участке был достроен, и вокруг уже сажали деревья и возводили декорации вроде фонтанчика и скамеек.
Водитель открывает сначала дверь матери, а потом мне.
Всё понимая, но не веря в происходящее, я вышел и начал оглядываться. Вопрос крутился сам собой, я понимал на него ответ, но… но…
— Ма, а чё мы сюда приехали… — спросил я наитупейший вопрос.
— А мы здесь живём, Миша, — улыбнулась она, — В собственном особняке. В самом элитном районе города.
Я завертел головой. Вон там — особняк Кати. Я помню, как она туда заезжала, вонючка! А вон буквально следующий — особняк Максимки! И этот чёртов участок, на котором я стою — я прекрасно помню, мы его и выбрали!
Я всё понимал с самого начала! Но уснуть бомжом и проснуться в высшем слое оказалось уж слишком… резко!
— А… а погоди, а… — дыхание перехватывало, — Погоди, а вон та территория огромная за домом⁈
— Наша.
