И он… от вида был парализован. Он не находил что сказать, глядя на меня глазами шире, чем заходящее солнце!
— «Спасибо за угощение, друг!» — улыбаюсь, а мой голос гудит от жара в груди — «Процветания твоему бизнесу!»
— «К-как… как… как-как… как ты…», — он заикался и бледнел, глядя то на плавленный асфальт, то на змею, то на меня, — «Как ты не пострадал от огня⁈»
Блин, надо бы выдать что-то пафосное… как в этих ваших аниме.
М-м-м…
— «Огонь! Пха! Да я им дышу, питаюсь и живу!» — хлопаю себя по груди, — Всё, удачи. Пора сваливать, пока штраф за асфальт не вписали!
И тогда он спросил. Тихо. Покорно.
— «К-кто… ты?..»
На что я указал на лоб и улыбнулся, раскрывая третий глаз для полного, бескомпромиссного детского пафоса.
— «Разрушитель»
Глаз Шеня глянул на мужика. Мужик глянул на глаз. На змею. На плавленный асфальт. И… закатив глаза, потерял сознание.
Тут-то из меня весь пафос и выбило. Ой! Да ёмаё, я же не в аниме! Нафига я это сделал⁈
И не придумав, что делать, я побежал к папе, потому что никакой не повелитель огня, а непоседливый ребёнок, теперь ещё и голожопый.
— Папа-а-а-а! Разберись тут со всем! Я опять фигни наделал!
Ежеглавная рубрика «Новости на Первом Индийском!»
Дядя Макс смотрел на нас как на полоумных недоразвитых гоблинов.
— Меня двадцать минут не было, вы чё наделали?.., — косился он, — Этот-то почему без трусов?..
— Сгорели, — сказал я, сидя в одних штанах и даже без рубашки.
Мы спрятались подальше от места происшествия, маякнули Максу, и вот, сидим. Смотрим друг на друга. А что делать?
Макс стоял с книгой под боком, батя со вздохом рылся в рюкзаке, надеясь материализовать там трусы и рубашку, а Лёня, Максимка и Максимус спорили, кому какая доля со ставок.
— «Да вы офигели! Это моя идея! Мне половину!», — орал Максимус.
— Мы не понимаем по-английски, пошёл нафиг! — дети тянули купюры из его рук.
Поразительно… просто поразительно, что самым адекватным и невинным среди нас оказался МАКС! Человек, напомню, раз в неделю пулевое получает при уникальных обстоятельствах. Дожились…
— Так, ладно. Я слышу полицейских в соседнем районе. Пора сматываться, — сказал Макс, подходя к нам, — Всем встать рядом! Без возражений!
Дети в последний момент вырывают из рук мужика почти все деньги, убегают и почти уже прячутся за Макса, как оба запинаются… друг об друга! Они с визгом падают, выпускают все деньги, и те улетают к ногам везунчика.
Он же, кстати, единственный, кто поставил на меня. Пацаны — против поставили. Сволочи! Ещё и его честный выигрыш хотели себе стащить!
Бах! Нас всех засасывает массовый телепорт! Вылетаем! Лёня почти-почти умудряется устоять на ногах, но Максимус пинает его под жопу, и тот всё же падает, активно матюкаясь.
Я оглядываюсь. Тоже Индия, очевидно, но уже какая-то деревушка — низенькие каменные старые домики, мало людей, и типичные деревенские собаки гавкают за заборами. Только призрачные, эфирные. О, корова. Даже не кучерявая, обычная! Непривычно…
— Здесь ещё одна встреча, кое-что уточню у старейшины и вернусь. Деревушка тихая и спокойная, так что всем сидеть на жопе ровно! — сказал Макс, — Всех касается. ВСЕХ!
Дерущиеся за рупии дети моментально притихли. Макс вздохнул, покачал головой, и исчез во вспышке короткого телепорта.
«Да уж…», — вздыхаю и я, садясь на поваленное сухое дерево.
