— Вы сошли с ума! — возмутился дворянин. — Безумие женщине разгуливать ночью одной по улицам! Вы представляете, какой опасности подвергались?!
Я состроила гримасу, пользуясь тем, что моё лицо надёжно закрыто вуалью. Где-то я эту песню уже слышала, и ничем хорошим она не кончилась…
— Уверяю вас, сударь…
— На вас могли напасть вампиры! Вас могли ограбить или похитить по пути сюда! — гневно выкрикнул дворянин. — О чём думали ваши хозяева, отпуская вас на эту встречу?!
— Сударь, послушайте…
— Так продолжаться не может! — заявил дворянин и, к моему ужасу, поднялся с кресла. Резкий шаг в мою сторону — и вот он уже нависает надо мной, продолжая свою нравоучительную тираду. — Вот что, сударыня. Одна вы отсюда не выйдете. Я провожу вас до дома и на следующую встречу будьте добры прислать мужчину, чья смерть, во всяком случае, не будет на моей совести.
Он протянул мне руку, явно намериваясь вытащить меня из кресла и, как и сказал, провожать до дома. Бежать было некуда, соглашаться на это «заманчивое» предложение — немыслимо. Я набрала в грудь побольше воздуха, вознесла коротенькую мысленную молитву и начала говорить, глядя на дворянина снизу вверх:
— Поверьте мне, сударь, я глубоко тронута вашим щедрым предложением, однако, уверяю вас, эта забота совершенно излишня. Мне уже приходилось, и не раз, выходить ночью после захода солнца из дома и ни разу я не столкнулась с описанными вами опасностями. Что касается мужчины, о безопасности которого вы не станете так же сильно беспокоиться, как о моей, то, боюсь, ваше предложение неосуществимо. Бю… мои друзья не имеют возможности прислать к вам кого-либо, кроме меня, иначе, смею вас заверить, вы бы вели дело с человеком, которого сочли бы более подходящим для ваших целей. Однако обстоятельства складываются так, как складываются и, может быть, вы сядете, и мы продолжим нашу беседу?
Мужчина хмыкнул. Несколько мучительных мгновений он так и стоял, нависая надо мной, а после отступил на шаг.
— Вы ведь всё равно не прекратите шляться по ночам, верно?
Он так и сказал «шляться», словно это слово допустимо в приличной беседе, но я решила не обращать внимания ни на тон, ни на грубость выражений, и кивнула. Информатор снова хмыкнул и вернулся в своё кресло; я позволила себе перевести дух.
— Может быть, сударь, перейдём к делу, — предложила я. — Час поздний и, по правде сказать, мне хотелось бы пораньше оказаться у себя дома и лечь в постель.
Дворянин фыркнул.
— Я могу предложить вам другой способ времяпрепровождения, — насмешливо произнёс он. — И, хоть у меня и «имеется нужда в деньгах», вряд ли они будут лишними для вас, сударыня. Вряд ли ваши «друзья» особенно щедры с вами — не так ли?
Я вспыхнула и едва удержалась от того, чтобы не подойти к мерзавцу и не отвесить ему оплеуху.
«Спокойно, Ами, — напомнил о себе напарник, — он всего лишь пытается вывести тебя из себя».
— Вам плохо, сударыня? — почти искренне заволновался информатор, когда я сжала руками виски: мысленный голос вампира по-прежнему причинял сильную боль. Я покачала головой.
— Благодарю вас, сударь, я чувствую себя прекрасно. Однако чем скорее мы перейдём к делу, тем будет лучше для нас обоих.
— Но вы не ответили на моё предложение, — вкрадчиво напомнил остриец. — В конце концов, зачем молодой женщине забивать головку государственными делами, когда она создана совсем для другого?..
Я выпрямилась в своём кресле так резко, как будто меня ударили в спину.
— Сударь, — холодно проговорила я. — Позвольте мне самой судить, для чего я создана. И — если вас не интересует сделка, я, с вашего разрешения, откланяюсь. Моё время дорого, в отличие от вашего.
— О, я заметил, — протянул информатор, но больше спорить не стал. Он отодвинул кресло так, чтобы его лицо оставалось в тени, и снял шляпу, а после стащил через голову тонкую цепочку. Волосы, до того скрытые головным убором, у этого дворянина были такими же светлыми, как и у того, который дрался на площади Трёх свечей прошлой ночью. Он надел шляпу и подвинулся на прежнее место. Я, в свою очередь, отстегнула точно такую же цепочку со своей шеи и, примерившись, кинула информатору вместе с висящим на цепочке крестиком. Он ловко поймал крестик и, повернув к себе обратной стороной, провёл пальцев по выцарапанной на серебре надписи:
— Любовь, — насмешливо прочитал он, растягивая гласные, и выжидательно посмотрел на меня.
— До смерти, — медленно ответила я. Дворянин кинул свой крестик так, что он упал мне на подол. Я подняла распятье, перевернула его обратной стороной и тоже провела пальцем по надписи.
— Верность, — как можно быстрее прочитала я.
— Навсегда, — буркнул информатор, после чего снова отодвинулся в тень, чтобы снять шляпу и надеть мой крестик на место своего, как сделала и я со своим «подарком».
