— Пятьдесят марок! — воскликнул информатор, только сейчас, видимо, смиряясь с серьёзностью моих слов. Возникла неприятная пауза, во время которой дворянин доедал своё яблоко, а я напряжённо ждала ответа. Если бы мне удалось найти явные признаки провокации, то срыв переговоров мне бы простили, но во всяком другом случае мне рекомендовалось любой ценой наладить контакт. Дейстрия ежегодно теряла огромные суммы из-за контрабандного провоза всего и вся на нашу территорию, начиная с гуано, необходимого для удобрения пастбищ и пахотных полей и заканчивая серебром из богатых острийских банков. Я говорила чистую правду: бесполезно отлавливать по одной «крупные партии», как это делалось до сих пор, пора начать поиск людей, которые этим занимаются. Впрочем, я, пожалуй, немного преувеличиваю: поиск таких людей вёлся постоянно, что заставило контрабандистов сплотить ряды и установить среди своих железную дисциплину и конспирацию. Напарник передавал мне — своим ужасным мысленным способом — что это не первые попытки продать нам необходимые сведения, но каждый раз дело заканчивалось провалом нашего агента. На что надеялось бюро в этот раз, я не знаю, видимо, на особые способности напарника — которыми, кстати, интересовались и контрабандисты. Не зря же они похитили его тогда в столице и пытались голодом и подкупом принудить к сотрудничеству?
— Итак, сударь? — произнесла я, когда яблоко было съедено и огрызок полетел в темноту за креслом дворянина. — Вы принимаете мою цену?
— Сто, — предложил информатор.
— Пятьдесят, сударь, — мягко возразила я.
— Сто, и двадцать пять вы положите себе в карман, — внёс следующее предложение дворянин. Ничего не скажешь, заманчиво. А после он будет иметь полную возможность угрожать мне разоблачением перед обманутыми работодателями. Неужели я кажусь ему настолько наивной?
— Пятьдесят и ни пфеннигом больше, сударь, — повторила я. — Этот вопрос не обсуждается.
— Должен ли я понимать, что вы готовы обсуждать другие вопросы, сударыня? — уточнил информатор. Я кивнула. Являться на тайную встречу ради очередной партии контрабанды было бы верхом нелепости даже для такого новичка, как я. Бюро интересовали люди, которые за этим стояли, те, кто столько лет противодействовали нашим попыткам закрыть границу. А моего напарника — те мерзавцы, которые похитили нас и убили его наставника. Впрочем, вряд ли этот человек расскажет нам что-нибудь именно о тех людях, за которыми мы охотились. С другой стороны, он ведь может вывести нас на их след…
— Назовите сведения, которые хотите получить, сударыня, — предложил дворянин. Я покачала головой.
— Сначала докажите, что вы можете их предоставить.
— Отдать вам бумаги? Сейчас? За пятьдесят марок?
Я удивилась и не смогла это скрыть.
— Вы записали всё и носите бумаги с собой? И ничего не боитесь?!
Зачем тогда весь этот маскарад и сложный пароль, когда так просто убить человека и взять бумаги у трупа, а ещё — контрабандисты могли бы поймать предателя и допросить, предъявив в качестве доказательства вины отобранные у него бумаги.
— Со мной не так-то легко справиться, сударыня, — усмехнулся информатор. — А в бумагах не только мои наблюдения и догадки, там есть копии с документов, которые недвусмысленно изобличают…
— Кто вы? — сорвалось у меня с языка прежде, чем я успела сообразить, о чём спрашиваю или напарник успел остановить меня. Кажется, вопрос не слишком удивил светловолосого дворянина, и даже, пожалуй, доставил ему некоторое удовольствие. — Как к вам попали эти документы? Кто вам позволил вести наблюдения за этими людьми?
За какими людьми, я и сама не знала, понимала только — опасными и связанными с контрабандой.
— Кто я такой, значения не имеет, — рассмеялся дворянин и взял из вазы второе яблоко. — Что до других ваших вопросов… Вам понятно будет, если я скажу так: у меня были друзья, но в последнее время они недостаточно щедры со мной, и вместо дружбы появилась нужда в деньгах. А сведения, которые вас интересуют, по-прежнему в моём распоряжении.
— И вы не боитесь? — хмуро спросила я, понимая, что своим удивлением словно бы проиграла собеседнику важный ход в нашей с ним игре.
— Чего мне бояться, сударыня? — пожал плечами информатор.
— Разоблачения, — пояснила я. — Ваши друзья могут не одобрить способ, которым вы зарабатываете на жизнь.
Дворянин развёл руками.
— Что ж, тогда я постараюсь принять свою смерть так, как подобает благородному человеку. Я удовлетворил ваше любопытство?
Он не добавил: праздное, но вполне дал мне это понять. Я молча кивнула, не став обижаться на непроизнесённые слова. В сущности, мне и вовсе не положено обижаться.
— Тогда, сударыня, ответьте на мой вопрос. Вы хотите получить от меня бумаги и готовы заплатить за них пятьдесят марок? Учтите, в долг я вам не поверю.
— Что вы, сударь, — ядовито ответила я. — Я и не прошу верить мне на слово, как и не собираюсь верить вам. Вы дадите мне ваши бумаги, я прочитаю их, и отдам пятьдесят марок, если сведения будут того стоить.
