Сын синдика неодобрительно покачал головой, а я задумалась, каким образом мот и повеса может быть настолько пунктуальным, и даже проповедовать это качество для окружающих. Ясно, что Дрон Перте, известный синдику городских стрелков, известный своей матери, госпоже Перте, известный госпоже Дентье и всем тем барышням, не которые желают вступать с ним в брачный союз, имеет мало отношения к человеку, убившему троих на площади Трёх свечей, который продавал нам своих бывших — бывших ли? — товарищей-контрабандистов. Однако кто же он на самом деле — вот вопрос, на который мне необходимо знать ответ.
— Я надеюсь, сударыня, вы достаточно выспались прошлой ночью, чтобы не торопиться этой как можно скорее оказаться дома в своей постели? — прервал задумчивое молчание сын синдика. Я невольно покраснела от дерзости подобного вопроса, и в первое мгновение смогла только покачать головой. Слава Богу, выспаться мне удалось, и госпожа Дентье вчера долго мне хвалила целебную силу морского воздуха, однако всякие упоминания постели звучали у Дрона Перте как-то вопиюще безнравственно.
— Я не предполагала сегодня задержаться сколько-нибудь дольше, чем в прошлую нашу встречу, сударь, — после недолгого размышления проговорила я. — Даже, пожалуй, рассчитывала управиться с делами быстрее, ведь сегодня нам не нужно обмениваться паролем и тратить время на недомолвки.
— Вы прямо подходите к вопросу, сударыня, — ответил Дрон Перте. — Но, может быть, вы согласитесь отведать фруктов или выпить вина?
Я покачала головой.
— В таком случае, сударыня — вот бумаги, которые вы просили. Здесь все адреса и имена людей, которые этим занимаются. Рассчитываю получить не меньше двухсот марок за всё, учтите это. Но, пожалуй, триста меня устроили бы больше.
Я не ответила, с жадностью разбирая документы. За адреса я обещала всего сто пятьдесят, и теперь следовало решить, подразумевают ли адреса имена людей или, быть может — нужны ли имена людей, если будут адреса, по которым несложно через полицию навести справки. Другими словами — стоит ли тратить на Дрона Перте гигантскую сумму в триста марок.
Напарник читал бумаги — моими глазами, как и в прошлый раз, — невероятно долго, то и дело заставляя меня вернуться к уже отложенным и время от времени досадливо хмыкая. Несколько раз нас прерывал Дрон Перте, которому непременно надо было узнать, от чего у барышни так сильно болит голова во время работы, и это, разумеется, не облегчало моей задачи. Как я смогла понять, адреса оставались адресами — названия провинций, краёв, деревень и номера домов, а имена оставались именами — они мало что говорили мне, да и напарник не узнал ничего такого, что изменило бы его представление о контрабандистах. Сведения, по всей видимости, вполне надёжные и добротные, и почему бы не отдать за них запрошенную сумму?
«Сто шестьдесят, от силы сто семьдесят пять марок, — процедил мой напарник. — И предупреди, пожалуйста, что не будешь с ним больше встречаться, пока эти сведения не пройдут тщательную проверку».
«Ты спятил! — ахнула я. — Куда я смогу спрятаться от него, когда госпожа Дентье и госпожа Перте нас так старательно сводят?!»
«Откажись под любым предлогом, Ами. Он мне не нравится».
«Но… — замялась я. — Послушай, проверка может занять недели и даже месяцы».
«Вот именно», — довольно ответил напарник.
«Да, но за это время Дрон может передумать!»
«Вот уже и „Дрон“, — желчно ответил вампир. — Нет, уж поверь мне, никуда он от нас не денется. Мне не нравится скорость, с которой ты проматываешь деньги и, поверь, в бюро нас тоже не поймут».
Эта мысль меня несколько отрезвила: в самом деле, та быстрота, с которой сын синдика принёс нам новую порцию бесценных сведений, настораживала, ведь за это время он никуда не отлучался и сложно представить, чтобы он успел снестись с кем-то письмом за каких-то двое суток — если этот кто-то не ждал неподалёку, разумеется.
— Сударыня! — в который раз воззвал ко мне Дрон Перте и, не слушая моих возражений, наполнил бокал красным вином. — Вам дурно, не отрицайте. Выпейте вина, станет легче.
Я уже было поднесла бокал ко рту, когда в голове раздался протестующий вопль напарника. От неожиданности моя рука разжалась, и бокал полетел на пол, где и разбился, превратившись в залитые вином сверкающие осколки.
— Вы определённо плохо себя чувствуете, — произнёс сын синдика, однако, к моему удивлению, отошёл к своему креслу. Я массировала виски: крик вампира снова явился причиной жесточайшей головной боли.
«Там снотворное, Ами, я тебя заверяю, он подсыпал туда снотворного!», — мысленно выкрикнул напарник, и я удивилась его горячности. Поведение Дрона Перте в некотором роде доказывало заявление вампира: вряд ли сын синдика отказался бы от возможности оказать помощь даме, будь она предложена с чистым сердцем. Да и к тому же я как будто не видела, чтобы Дрон Перте пил вино сам.
