Не торопись брать на себя залог

Чужой свободы, коль своей так мало.

Причудливо тасуется колода.

Кто с кем разделит свой последний кров,

Кто вознесётся в худшем из миров,

В ком верх возьмёт звериная порода?

И кто, не тратя времени и слов,

Преломит хлеб с последним из врагов,

Себя вверяя новому восходу?

Идёт игра.

Роскошна и пуста,

Как вальс подлунный пепла. И зола

Чуть теплится дыханием костра

Вдали от сна

Владык и королей,

Особ подгнивших голубых кровей,

Что и на ложе, где царит Морфей,

Скрипят зубами. Шепчутся — убей! —

Их порожденья — рыцари ножей,

Доносов, писем… Только между нами:

Им не помочь тебе. Ты понимаешь, Ами?

Быть может, милосердием соря,

Как ветошью нелепой и никчемной,

Удержат вражью руку, и петля

Скользнёт над головою юной серны.

Но за спасение назначена цена…

И дух, и плоть сожнут, когда придёт страда.

Я вопреки законам книг нетленным

Прошу: откройся!

Голос твой тогда

Заплачет, милое дитя:

— О, Боже, Боже мой, останови меня28!

Сравнивая между собой две страны, вы никогда не составите полного перечня сходных и различных моментов, если не уделите внимания оборотной стороне жизни. Разумеется, мне не «посчастливилось» близко общаться с так называемым преступным миром, однако взамен могу немало рассказать о ночной не-жизни, которой мне не раз приходилось быть свидетельницей как у себя на родине, так и в Острихе.

Должна заметить, не-мёртвые обеих стран, разумеется, вовсю перенимают присущие своим согражданам пороки, добавляя к ним свои собственные, естественно происходящие от свойственного вампирам паразитического образа жизни. Так, например, в Дейстрии мало кто из не-мёртвых погнушается облегчить свою жертву на сколько-то крон, за тем, впрочем, исключением, что среди мужчин, особенно молодых, грабить незамужних девушек считается всё же не совсем прилично.

А в Острихе, с его пристрастием к серебряным монетам, любой вампир глубоко оскорбится при одной только мысли о краже. С другой стороны, не-мёртвые Остриха все связаны с фальшивомонетничеством и мало кто из них бывает беден — тогда как в Дейстрии считается не патриотичным «подрывать благосостояние родной страны».

Те же различия наблюдаются при сравнении правил пристойности в обеих странах. Разумеется, даже самая жёсткая мораль не может заставить вампиров Дейстрии перенести свои визиты на более приличное время, и являются они преимущественно по ночам, и, конечно же, редко дают своим жертвам возможность привести себя в подобающий для приёма гостей вид. Не стоит, я думаю, объяснять, что для укуса нужен открытый участок кожи там, где под ним проходят кровеносные сосуды, и в этом плане не-мёртвые также вынуждены нарушать правила приличия. Молодым, между тем, подобные непристойности кажутся увлекательными, и в своей юности вампиры Дейстрии склонны обнажать жертву более, чем это вызвано целями насыщения, ласкать попавшего к ним в руки человека и бросаться нежными прозвищами и обещаниями, которые легко забываются обеими сторонами. При этом серьёзного чувства — и даже скоропалительной страсти — у них нет, и всё описанное остаётся не более чем игрой, злой шуткой, которая не стоит того, чтобы её помнили. Ленясь расстёгивать многочисленные крючки и самим снимать одежду со своих жертв, дейстрийские вампиры обычно приходят глубокой ночью, когда люди спят в своих постелях, переодевшись для сна в зачастую очень лёгкие ночные сорочки.

Перейти на страницу:

Похожие книги