— Довольно! — оскорбленно воскликнула я. — Любезный хозяин, намекать на то, на что вы намекаете — грязно и подло, и я прошу раз и навсегда избавить меня от подобных инсинуаций. Немедленно убирайтесь прочь, или я сей же час зову сюда стрелков!
— Вы ведь не хотите, — осклабился негодяй, — чтобы все вокруг узнали о ваших шашнях с вампирами?
— Что вы себе позволяете?! — ахнула я, понимая, что мерзавец прав, и звать на помощь я уже не осмелюсь — во всяком случае, до того, как узнаю, есть ли у подлеца доказательства его заявления.
— Всего лишь говорить правду, хозяюшка, — заухмылялся незнакомец. — Слишком большая роскошь для наших дней, не так ли?
— Убирайтесь прочь, — прошептала я настолько зло, что проходимец на мгновение оторопел, но тут же вернул себе ту дерзкую наглость, с которой вёл беседу. — Немедленно прочь отсюда, или пойдёте под суд за клевету!
— Все вы, дейстрийцы — сутяги и законники, — заявил негодяй и продолжил уже серьёзней. — Вы напрасно испугались, хозяюшка, я не причиню вам вреда, и ни в коем случае не собирался угрожать! Меня послал ваш друг, чтобы я как можно скорее привёл вас к нему. Дело серьёзное, и медлить нельзя, вы ведь сами понимаете, хозяюшка!
— Прошу прощения, любезнейший хозяин, но ничего подобного я не понимаю. Какое такое дело, из-за которого я вдруг должна бежать неизвестно куда сломя голову? Вы шутите, но весьма не остроумно.
В том, что я попала в крайне опасную ловушку, не приходилось даже сомневаться: попробуй я закричать — негодяй разгласил бы всем и каждому свою нелепую выдумку относительно позвавшего меня на помощь вампира, реши скрыться в доме — он непременно последует за мной, и остановить его будет некому. Мерзавец учёл всё, кроме, разве что, того известного лишь немногим факта, что мой напарник — если речь шла именно о нём, а не была нарочно выдуманной угрозой, — мог позвать меня во сто раз проще и быстрее, чем добежал бы самый лучший посыльный. Но к чему преступникам это знание? Ведь и без них же…
Меня внезапно осенило, что незнакомец не решится обнародовать свою подлую выдумку о вампирах, ведь тогда он был бы сожжён на костре как соучастник, и даже более того, позови я на помощь, мне не угрожала бы никакая опасность! Ведь по законам Остриха, ни один человек не может быть осуждён на основании слов другого, если доказано, что тот общался с не-мёртвыми или подвергся их нападению. Видимо, эти мысли отразились у меня на лице, потому что незнакомец, прекратив вежливо улыбаться, достал откуда-то жуткого вида нож и шёпотом потребовал:
— Молчать, дура! Только пикни — я тебя на кусочки разрежу!
И, прежде чем я успела оценить реальность угрозы, негромко свистнул, вызывая, как оказалось, двоих сообщников. С приставленным к горлу ножом у девушки не остаётся никакой возможности оказать достойное сопротивление даже одному преступнику, и даже если его телесная сила не превышает её собственную, чего, думаю, не учёл мой напарник и Беата, когда обсуждали необходимость для меня овладеть хоть какими-то навыками самозащиты. Мне связали руки и ноги, и уже собирались завязать глаза, когда из глубины дома послышался слабый голос госпожи Дентье, которую удивило моё длительное отсутствие. Негодяям пришлось поторопиться; наскоро затолкав мне в рот какую-то тряпочку, они нахлобучили на голову мешок и, подхватив под руки, утащили прежде, чем добрая женщина догадалась сама проверить, куда это я запропастилась.
