— То, что происходит сейчас, и есть часть моей работы, — напомнил он.
— Я знаю. — Она все еще продолжала держать его руку. Стас почувствовал, как по кисти пробегает нечто, напоминающее слабый разряд электрического тока. — По большому счету, это часть и моей работы тоже. Я говорю «по большому счету» потому, что на самом деле я впервые в такой ситуации. Несмотря на мой большой стаж.
— Шутишь?
— Нисколько. Дело в том, что прежде вся моя работа заключалась преимущественно в сборе информации. Выяснила что-то, передала кому следует и… отвалила. Дальше подключаются уже другие сотрудники, а меня перебрасывают на новый объект. Так что я просто оказалась не готовой к тому, что произошло. Знать об этом в теории — это одно, а ощутить на практике… На собственной шкуре…
— Я понимаю. — Крячко не отрывал взгляда от ее чистых, как слеза, бездонных глаз. — И сочувствую, что ли, — несколько неловко добавил он.
— Поэтому я и говорю тебе «прости».
— Все в порядке.
— И еще раз спасибо. Мне очень неловко, что я с самого начала так отнеслась к тебе. — Она отпустила наконец его руку, но в ее взгляде было что-то такое, что заставляло полковника неровно дышать. — Сказалось все, Стас: нервы, бессонница, усталость… Да и не только это. В тот момент на меня словно навалилось все мое прошлое. Знаешь, я и сейчас задаю себе вопрос, как со мной могло случиться подобное. Ведь когда-то я была обычной девочкой. С бантами и косичками. Ходила в школу, влюблялась в мальчиков, и мама называла меня Ларочкой. Сейчас у меня такое ощущение, словно я читала об этой девочке в какой-то старой полузабытой книжке…
— Такое бывает. — Крячко не мог подобрать слова утешения, как ни старался.
— С тобой было? — В ее голосе послышалось недоверие.
— И не раз, — солгал полковник.
— О, Стас!
Она прижалась к нему и обняла за плечи. Тонкая хлопчатобумажная рубашка не могла служить существенным препятствием для того, чтобы он не смог через ткань почувствовать тепло и формы ее тела. Не отдавая отчета в собственных действиях, Крячко мягко взял девушку за подбородок и нашел губами ее губы. Лариса охотно ответила. Руки полковника уже гладили ее спину. Поцелуй получился затяжной, но в итоге девушка отстранилась первой.
— Ух ты! — выдохнула она. — Мы, кажется, здорово увлеклись. Не знаю, как это проходит у тебя, но я раньше никогда не позволяла мужчине целовать себя в первый день знакомства…
— Но у нас и знакомство с тобой было не совсем обычным, — попытался отшутиться Крячко.
Его губы еще хранили вкус ее губ.
— Так, Стас, признайся честно, ты решил заморить меня голодом. — Чтобы скрыть неловкость, Лариса решила сменить тему разговора. — Я попросила у тебя еды еще десять минут назад.
Она игриво стукнула его кулачком по плечу и шагнула назад.
— Извини. Я сейчас распакую наши сумки.
— Стас! — Она окликнула его, когда он двинулся из комнаты в коридор.
Крячко обернулся.
— Из всех, кто подбирал меня в переулке, никто не целовался так хорошо, как ты. — И она засмеялась.
Крячко оценил ее юмор и улыбнулся в ответ. А затем уже решительно направился за пакетами с продуктами, оставленными у двери.
Расположились прямо на полу, подстелив газетку, и ели, ломая хлеб и колбасу руками.
— Неплохой получился пикничок. — Лариса сидела, по-турецки скрестив ноги, и Крячко не раз ловил себя на том, что останавливает взгляд на ее обнаженных коленках.
— Не хватает только запеченной в костре картошки, — подхватил он.
— О! Ты тоже это любил?
— А то! Еще спрашиваешь! Помню, мы с друзьями специально убегали с уроков, чтобы сделать костерок, запечь картошечку, и все такое. У нас было для этого даже специальное место. Закуток между гаражами, прямо за школой.
Лариса слушала его с самым искренним интересом. Да Стас и сам увлекся воспоминаниями. Он чувствовал себя рядом с этой девушкой на удивление легко и свободно.
— Ну, я такими вещами в школе не занималась. — Перекусив на скорую руку, Лариса откинулась назад и теперь полулежала, опершись на локоть. — Я была примерной ученицей. А вот когда на острова ездила с родителями, там — да! Красота. Беззаботное все-таки было время. Жаль, что вернуться в детство никому еще не удавалось. Я бы хотела.
— А я — нет, — честно признался Крячко.
— Почему?
— В детстве я был хуже. — Он улыбнулся, помолчал и добавил: — И в детстве я не встретил тебя.
— Да, было бы странно, если бы в детстве на меня покушались люди в погонах.
За легкими и непринужденными разговорами как-то незаметно пролетел час. Или, может, еще больше. Стас потерял ориентиры во времени. Из головы даже как-то вылетели причины, по которым они с Ларисой оказались на этой квартире. Девушка чувствовала то же самое.
— Господи! Я и забыла! — воскликнула она, поднимаясь на ноги. — Мне же нужно было позвонить полковнику Игонину. А может, уже и Лишайников объявился. Чем скорее мы покончим с этой историей, тем лучше.
— Ты права, — согласился Крячко.
Чтобы не мешать Ларисе говорить с начальником по телефону, Стас направился в ванную. Пустил струю холодной воды. Мыла не было, так что приходилось обходиться без него.
