Дрейк потерянно последовал за Варлесом в прихожую.
— Почему вы не госпитализируете Миа? — мрачно спросил он, когда доктор уже перешагивал порог.
— Потому что это бессмысленно, — терпеливо ответил тот. — В больнице ей ничем не помогут, а транспортировка может отнять у нее последние силы. Не будем так рисковать.
Дрейк кивнул. Рисковать он действительно не собирался. На кону стояла жизнь Миа.
— Я позвоню вам, — пообещал Варлес, — и не раз. Будьте на связи!
Дрейк ногой захлопнул дверь. Щелкнул автоматический замок.
В комнате ничего не изменилось. На диване, разметавшись на постельном белье в цветочек, лежала Миа. Приоткрыв рот, она неровно дышала, делая рваные вздохи.
Не желая ее тревожить, он медленно опустился на пол, у дивана, и устало прикрыл глаза ладонью. Ждать. Он ненавидел ждать. Это противоречило его природе.
В голове было пусто. Он бездумно считал вдохи-выдохи Миа и молил Бога, чтобы все обошлось и эта странная, противоречивая девушка очнулась.
Уже позже, вспоминая случившееся и анализируя свои поступки, он удивлялся: ему, человеку с прагматичным складом ума, ни разу не пришла мысль, что смерть Миа все расставит на свои места. Казалось бы, он так злился на насмешницу судьбу за ее шутку с истинной парой, но, когда замаячил шанс вернуться к своей распланированной на много лет, такой идеальности жизни, он ощутил не облегчение, а холодный, леденящий душу ужас.
Дрейк хотел, чтобы Миа жила. Неважно, что ждет их впереди. Легко не будет, но они справятся.
Он справится.
Миа распахнула глаза спустя восемь часов, двадцать минут и тридцать три секунды после укола в сердце. Он знал это абсолютно точно, потому что ни на мгновение не переставал считать.
Часть 13
Первым, что увидела Миа, когда очнулась, был напряженный, пристальный взгляд Дрейка. Его покрасневшие от недосыпа и усталости глаза лихорадочно блестели на осунувшемся лице с отчетливо проступившей щетиной. Коротко стриженные темные волосы были вздыблены на макушке, словно Дрейк много-много раз проводил по ним ладонью и цеплялся за них пальцами.
— Выглядишь… не очень, — честно сказала Миа и поморщилась. Голос звучал глухо, надтреснуто, а в горле будто разверзлась пустыня Сахара. Пить хотелось смертельно.
— Думаю, все же лучше, чем ты, — криво усмехнувшись, вернул комплимент Дрейк. Он тут же посерьезнел и спросил уже без малейшей иронии: — Как ты себя чувствуешь?
Миа прислушалась к себе. В теле ощущалась слабость, но не опустошающая и толкающая к грани, за которой падаешь в объятия темноты, а другая — дарящая легкость, похожая на усталость после хорошей и качественной тренировки в спортзале.
— Нормально, — наконец сказала Миа и нахмурилась, когда услышала, что с губ Дрейка (находящихся слишком близко от ее губ) сорвался вздох облегчения, а сам он как-то вдруг обмяк. — Что случилось?
Дрейк вздрогнул, будто вспомнил что-то пугающее и ответил после небольшой паузы:
— Тебе тяжело далась инициация, но кризис миновал. Самое страшное уже позади.
Миа хотела расспросить его, узнать подробности, но взглянув в лицо Дрейка, бледное и измученное, ощутила укол совести и решила отложить серьезный разговор. Она ничего не помнила о приступе, только темноту и боль, но подозревала, что зрелище было жутким: искусство болеть красиво ей никогда не давалось. Наверняка Дрейк ругал себя последними словами, что проявил благородство и остался с ней, с температурящим чучелом. Но ведь не ушел…
В душе шевельнулось давно забытое чувство — благодарность. О ней давно никто не заботился, она уже и не помнила, что это бывает так приятно.
Стараясь отвлечься, Миа чуть повернула голову и взглянула в окно. На улице было пасмурно, сгустившиеся тучи предвещали дождь.
— Сколько времени?
— Обед, два часа.
— А…
— Суббота, — не дожидаясь ее вопроса, ответил Дрейк.
Значит, она провалялась без сознания несколько часов. Ну надо же!
Ее живот заурчал так громко, что она смутилась. Дрейк с иронией приподнял брови.
— Кажется, кто-то возвращается к жизни, — заметил он и улыбнулся, как-то по-доброму, без всякого подтекста. — Заказать пиццу?
Миа ответила не сразу. Слишком была сражена этой улыбкой и тем, как она преобразила лицо Дрейка, сделав его еще более привлекательным. Как будто это было возможно.
Миа сглотнула и спустила ноги на пол.
— Не стоит. Я и сама могу что-нибудь приготовить.
В ней проснулась природная бережливость, уже вошедшая в привычку. Зачем тратить деньги на еду на вынос, если можно обойтись своими силами.
Миа устремилась на кухню — поближе к своему привычному мирку и подальше от слишком притягательного Дрейка. Тот неохотно последовал за ней.
— Вот именно, — хмыкнул он и выделил интонацией первое слово: — Что-нибудь приготовишь. Может, не будем рисковать? Итальянская кухня еще ни разу меня не подводила.
Миа задрала нос и фыркнула. В ней проснулось какое-то ребяческое соперничество напополам с чисто женским желанием не ударить в грязь лицом перед симпатичным мужчиной.
Симпатичным мужчиной.
