Уже погружаясь в сон, Элизабет вспомнила то чувство зависти и грусти, которое она ощутила в парке при виде семьи, наблюдавшей за плавающими лебедями. Маленький ребенок сидел у отца на плечах, а мать держала мужчину под руку. А затем неожиданно они сами стали такой же семьей. Возможно, у Кристофера возникли те же самые чувства. Он усадил Кристину на плечо и предложил Элизабет взять его под руку. На несколько минут они действительно могли показаться настоящей семьей.
Она вспомнила, как он наблюдал за Кристиной, которая что-то напевала и прыгала между ними, и на его лице играла такая нежная улыбка, что Элизабет вдруг ощутила сильную боль.
Она вспомнила… Ох, она никак не могла остановить поток этих воспоминаний.
Элизабет очень смутилась, когда в номере, который снимал в отеле Кристофер, застала только Нэнси. Похоже, он ушел по каким-то неотложным делам. Ее охватило сильное желание тут же уйти, чтобы не оставаться с Нэнси, с трудом поддерживая разговор. Но Элизабет обязательно нужно было поговорить с ним. Она села в кресло, предложенное Нэнси; они говорили о погоде и о том, что бал у леди Драммонд прошел хорошо, а также о великой княгине Екатерине, которая остановилась в “Палтни”. Они и слова не сказали о Пенхэллоу или о тех днях, когда жили там вместе.
Какое же обе почувствовали облегчение, когда дверь распахнулась и на пороге появился Кристофер. Облегчение и новое волнение.
Кристофер замер, увидев ее. Элизабет и Нэнси встали.
– У нас в гостях Элизабет, – зачем-то сказала Нэнси. – Я уйду, чтобы вы могли поговорить наедине, Кристофер.
Девушка вышла из комнаты. “Наконец-то”, – с облегчением вздохнула Элизабет. Она не сводила глаз с Кристофера.
Он положил шляпу, перчатки и трость в кресло возле двери и повернулся к ней.
– Элизабет, – вырвалось у него, – какая приятная неожиданность!
Но необходимости обмениваться пустыми любезностями не было.
– У тебя есть экипаж? – спросила она. Кристофер недоуменно посмотрел на нее.
– Конечно, – ответил он. – Совершенно новый, купленный только сегодня утром. Ты боялась, что я не смогу доставить Кристине это удовольствие?
– Так ты думал об этом, да? – спросила Элизабет.
Кристофер пристально посмотрел на нее.
– Тебе не нужно спрашивать об этом, Элизабет.
– Я бы хотела, чтобы ты изменил свое мнение, – произнесла Элизабет. – Но в любом случае это свидание должно быть последним, Кристофер. Двух встреч вполне достаточно. – Она не должна слишком много значить для тебя. Ты ведь даже не знал о ее существовании до недавнего времени.
– Двух встреч вполне достаточно, – повторил он. – Если ли бы тебе сказали, что ты сможешь увидеть ее только два раза, то ты согласилась бы с тем, что этого вполне достаточно, Элизабет? А всю оставшуюся жизнь ты будешь для нее чужой. Ты бы смирилась с этим?
– Конечно, нет, – быстро ответила она. – Но я – ее мать.
– Да, – согласился он. – А я – ее отец.
– Я была рядом с ней всю жизнь, – сказала Элизабет. – Это совершенно другое.
– Да, – ответил он. – Меня не было рядом с ней, потому что ты предпочла лишить меня этого. Шесть лет – это большой срок, Элизабет, и я никогда не смогу наверстать их. Все годы она считала меня мертвым. И когда она узнает, что я жив, то будет думать, что я не люблю ее.
Похоже, ее просьба не возымела никакого действия. Элизабет не ожидала такого.
– Мой отец знает обо всем, – вспыхнув, произнесла она. – Он хотел без промедления отправить нас с Кристиной в Кингстон. Он не позволит тебе приближаться к ней, Кристофер. Ты должен знать это. Если ты будешь настаивать, то нас ждут крупные неприятности.
– Пусть так и будет, – ответил Кристофер. – Сегодня утром я получил от него записку, где он настоятельно просит меня дождаться его сегодня днем на Гросвенор, в вашем доме. Думаю, что, написав эту записку, он хотел заставить меня дрожать от страха, если я осмелюсь появиться у вас.
Он всегда немного боялся ее отца. Элизабет помнила, как Кристофер нервничал, когда собирался просить ее руки. А сейчас он стоял посреди гостиной, широко расставив ноги, решительно глядя перед собой, упрямо сжав рот, и Элизабет поняла, что Кристофер полностью изменился.
– У меня появился вкус к борьбе, которой я избежал семь лет назад, – сказал он.
– Я могу вложить сильное оружие в руки своего отца, сказав всего несколько слов, – напомнила Элизабет.
– Рассказать ему, как я обманул тебя, похитил и заставил жить со мной как с мужем? – спросил он. – Сделай это, Элизабет. И тогда мы посмотрим, готов ли твой отец еще к одному публичному скандалу.
Элизабет посмотрела на него и тяжело вздохнула. Это была ее козырная карта, но она боялась, что не сможет ею воспользоваться. Наверное, он знал, что она не осмелится рассказать об этом; знал и то, что она была очень благодарна Нэнси и Мартину, посвященным в эту тайну и также хранившим молчание. Элизабет отвернулась к окну.
– Тебе лучше поберечь силы, Элизабет, – посоветовал Кристофер. Он подошел сзади и встал рядом с ней.
