Не задумываясь о том, где они находятся, Сигна прижала голову к камню, призывая его двигаться выше. Но Ангел смерти замер, когда с первого этажа донесся шум, убрал руку и прижал ее к губам Сигны.
Пусть так, но он точно заметит приоткрытую дверь. Очень медленно Ангел смерти направил одну из своих теней к портрету, но, когда потянул за раму, та издала тихий скрип, от которого весь дворец замер, словно затаив дыхание. Рок судьбы тоже притих на долгое время, прежде чем до нее донесся стук его сапог о ступени лестницы.
Сигна вцепилась в плечи Ангела смерти.
–
Он ухмыльнулся в ответ, запечатлев последний поцелуй на ее губах, прежде чем наклониться вперед и прошептать на ухо:
– Держись крепче.
Она так и сделала, и в ту секунду, когда дверь распахнулась и внутрь вошел Рок судьбы, Ангел смерти окутал их тенями и перенес обратно в Торн-Гров.
Сигна много читала о приемах в саду, но никогда не присутствовала на них, и уж точно не получала приглашения на те, что устраивала королева.
Ковингтонский дворец состоял из пятисот семидесяти пяти комнат и выглядел потрясающе, открыв перед Сигной свои роскошные двери. Над входом возвышались колонны из белого мрамора, украшенные позолоченными бронзовыми капителями. Одного за другим гостей впускали внутрь и проводили на бескрайний красный ковер, такой роскошный, что Сигне стало интересно, каково было бы походить по нему босиком. Конечно, она не осмелилась это выяснить, учитывая здешнее общество. Казалось, тут не было ни одного человека, который не задирал бы надменно нос и не выпячивал грудь.
Гостей провели в комнату со стенами цвета слоновой кости, где люстра, размером с гостиную в Торн-Гров, была усыпана кристаллами такой толщины, что хватило бы одного-единственного, чтобы превратить бедняка в богача. Сигна заняла свое место рядом с Блайт и Байроном. Они не осмеливались заговорить, потому что комната казалась слишком роскошной, чтобы осквернять ее словами.
В конце зала стоял золотисто-бордовый трон, и когда королева появилась, все склонили головы. Сигна встречалась с ней всего раз, когда была представлена ко двору, и так нервничала, что во время реверанса у нее чуть не подогнулись колени. Однако теперь ноги не дрогнули, и Сигна присела в идеальном книксене перед этой неотразимой смуглокожей женщиной. Она была полной и одета в шелковое розовое платье с воротником из хонитонского кружева, а на голове – маленькая корона из бриллиантов. Взгляд королевы смягчился, только когда в комнату вошел Эверетт Уэйкфилд и предстал перед ней.
На нем был красивый костюм из черного шелкового шенилла, отороченный мехом. Жилет богато украшали серебряные нити и металлические пуговицы, а на груди гордо красовался фамильный герб – серый волк, крадущийся вокруг серебристо-белого щита.
Эверетт был не единственным, к кому устремился блуждающий взгляд Сигны. Она замерла, оглядывая возбужденно гудящую толпу, когда заметила, что Рок судьбы смотрит на нее. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он чуть не застукал их с Ангелом смерти в Вистерия Гарденс, и ее сердце все еще сжималось от жалости к нему.
На следующее утро он прислал еще больше цветов – на этот раз в паре с шоколадными конфетами, которые Блайт с радостью приняла из ее рук – и каждый день Сигна изо всех сил старалась не обращать внимания на подношения и перешептывания служанок. Как бы сильно она ни сочувствовала ему, девушка не забывала об опасениях Ангела смерти. Только по этой причине она пренебрегала подарками Рока судьбы; не хотела давать ему ложных надежд или еще один повод выместить свое разочарование на Хоторнах или Ангеле смерти.
Сигна не могла точно сказать, когда возникло это чувство, – возможно, оно зародилось уже давно, – но давление возложенных на нее ожиданий только росло. Блайт рассчитывала, что Сигна будет хорошей кузиной,
Что касается ее самой… Что ж, Сигне нужно было раскрыть убийство, защитить любимых людей и разобраться в том, кто она такая и на что способна.
Жутко утомительно.
