Написанное остается полностью

Кузьмич очень теряется и ничего не может сказать.

Ж о р а. Бери, Кузьмич, с собой. (Сует бутылку в карман Кузьмичу.) Разве баба может понять нашу душу?!

К у з ь м и ч. Не может! (Выходит.)

Ж о р а (срывается). На твою машину не хватает еще трех тысяч! Можешь ты понять это своей головой?!

Д ж у л ь е т т а. На твою хватило, а на мою так не хватает?!

Появляется  К у з ь м и ч  с бутылкой в руках. Ни Жора, ни Джульетта не замечают его.

Д ж у л ь е т т а. Ну, так купай в вине каждого подонка, если тебе не хватает!.. Я бы с ним на одном поле…

Ж о р а. А я не гордый! Я на брудершафт с ним пить готов, лобызаться, целоваться с ним, пропойцей, буду… У него в руках домовая книга! Печать в его руках! Тысячи мои в его руках!

Д ж у л ь е т т а. Подохнет когда-нибудь с перепою, в других руках будут и печать, и книга!..

Ж о р а. Не надо, милая, быть такой жестокой. Уважать надо ветеранов. Он же потерял не только совесть, но и глаз. Ты когда-нибудь проявила милость к падшему и узнала, где он потерял один глаз из двух, имевшихся в наличии?

Д ж у л ь е т т а. Посмотрите, какой чуткий нашелся! (Зло, нахально.) В лесу, в зарослях, на сук, видно, напоролся своим глазом!.. Жаль, не двумя!

К у з ь м и ч. Я все это слышал, граждане судьи!

П р е д с е д а т е л ь. Ясно!.. Вы подтверждаете эти показания?

Ж о р а  и  Д ж у л ь е т т а (вместе). Отвергаем категорически, как клевету и провокацию!

П р е д с е д а т е л ь. Ничего не ясно!

С е м е н о в н а (подходит к судьям). Как же, ждите, сознаются. Да Максим с Зойкой, сбрехать не дадут.

П р е д с е д а т е л ь. Свидетельница Семеновна.

1 - й  ч л е н  с у д а. Записывайте!

С е к р е т а р ь. Пишу!

С е м е н о в н а (зовет). Зойка! Максим! Идите сюда!..

М а к с и м  и  З о й к а  подходят к судьям.

Нашла я их обоих, привела в прихожую. А теперь, говорю, идите к хозяину как академики, только богатством своим ученым не очень выхваляйтесь, поторгуйтесь, поскрипите…

Максим и Зойка уходят. Появляется  Г е н н а д и й  с краскопультом, за ним  С е н я  тащит хомут и решетку от старого камина.

Г е н н а д и й. Я сказал, брось химичить и берись за работу!

С е н я. Я не химик, я экономист! Я из ничего делаю что-то.

Г е н н а д и й. На кой тебе сдался этот металлолом с хомутами?

С е н я. Был металлолом, а станет камином первой половины восемнадцатого столетия.

Г е н н а д и й. Идиот!

С е н я. Был когда-то, а теперь, как видишь, художник-дизайнер. (Уносит хомут и решетку.)

Геннадий подходит к Семеновне, которая делает вид, что растирает краску.

Г е н н а д и й (показывает на Максима и Зойку). Куда это они?

С е м е н о в н а. Хозяин пригласил кофею попить.

Г е н н а д и й. И за какие такие заслуги?

С е м е н о в н а. Я сказала, что из академии они. Может, повезет прописаться, а кватерку эту мы и без них отделаем. Словом, ты академиков не знаешь, потому что не удостоился.

Г е н н а д и й. Семеновна, ты когда-нибудь в тюрьме сидела?

С е м е н о в н а. Господь бережет. А что?

Г е н н а д и й. Если сядешь, мне сообщи, передачу принесу.

С е м е н о в н а. Что б ты камнем сел!.. Вот язычок, чтоб он тебе отсох! (Поднимает с пола газеты.) Чем лапти плести, лучше взял бы газеты да прикрыл люстру. Забрызгается же!

П р е д с е д а т е л ь. Ясно! Дальше!

С е м е н о в н а. А дальше пущай Генечка расскажет! Он у нас самый умный и грамотный! Он у нас и читать умеет, и песни поет…

Г е н н а д и й. И расскажу!..

1 - й  ч л е н  с у д а. Запишите за свидетелем Геннадием!

С е к р е т а р ь. Пишу!