Скорчив умилительную гримасу, он горестно на меня уставился.
Я, прищурившись, улыбнулась в ответ.
— Увы, я и впрямь не знаю, где он.
И встала в надежде выставить незваного гостя за дверь.
— Мэм, просто скажите, в какую сторону он поехал, я сам его разыщу, — упрямствовал тот.
— Он не говорил.
Я шагнула вперед, но юноша стоял на месте. То, что начиналось как легкий абсурд, грозило вылиться в серьезные неприятности. Я встречала генерала Клинтона на Мискьянце (Господи, неужто прошло несколько недель? а как будто целая жизнь…), и он произвел на меня благоприятное впечатление, но вряд ли можно рассчитывать, что он всегда будет со мной любезен. Генералы пекутся прежде всего о своих собственных интересах.
— Вы же знаете, его светлость давно уволился со службы, — сказала я в слабой попытке унять ретивого гостя.
Тот удивленно вытаращил глаза:
— Нет же, мэм. Полковник ведь прислал ему уведомление сегодня утром.
— Что? Простой полковник же не может… Или все-таки может?
По спине у меня вдруг поползли мурашки.
— Что такое, мэм?
— Просто… просто взять и призвать человека на службу.
— О, нет, не может, мэм, — заверил тот. — Его призвал командующий полка. Герцог Пардлоу.
— Иисус твою Рузвельт Христос!
Я упала в кресло.
Дженни украдкой хихикнула в салфетку. Она не слышала от меня этой фразы уже четверть века, не меньше. Я хмуро на нее покосилась: сейчас не время для ностальгических воспоминаний.
— Ладно… Пожалуй, мне стоит самой повидаться с генералом.
Я вновь встала на ноги и только сейчас с удивлением обнаружила, что до сих пор не переоделась — так и хожу с самого утра в сорочке и халате.
— Давай помогу тебе собраться, — вскочила Дженни.
Она очаровательно улыбнулась лейтенанту и широким жестом указала ему на стол, заставленный тостами, мармеладом и сочными сардинами:
— Угощайся пока, парень. Зачем пропадать хорошей еде?
Дженни высунула в коридор голову и прислушалась. Судя по скрипу столовых приборов и щебетанию экономки, лейтенант охотно принял щедрое предложение отобедать. Она тихонько закрыла дверь.
— Я с тобой. В городе полно солдат, одной лучше не ходить.
— Не надо, я сама…
Я осеклась. Да, почти все офицеры в Филадельфии знают меня в лицо как леди Грей, но вот с рядовыми солдатами я знакомство не водила. К тому же теперь я чувствовала себя самозванкой, а в нынешних обстоятельствах это сулило немалую опасность.
— Спасибо. Буду рада твоей компании.
После внезапного воскрешения Джейми я чувствовала себя не в своей тарелке, так что любая моральная поддержка будет очень кстати. Хотя, наверное, стоит напомнить Дженни об осторожности…
— Не волнуйся, буду молчать как рыба, — заверила та, ворчливо сражаясь с непослушным ворохом кружев. — Как думаешь, может, сказать генералу о том, что случилось с лордом Джоном?
— Нет, ни в коем случае. — Я резко выдохнула. — Да, так достаточно туго.
— Хм-м-м… — Она зарылась в шкаф, выбирая подходящее платье. — Как насчет этого? У него глубокое декольте, а грудь у тебя до сих пор хороша.
— Я же не соблазнять его иду!
— Как раз таки соблазнять, — небрежно отмахнулась та. — Или хотя бы отвлечь. Раз уж не хочешь сказать ему правду… — Она приподняла черную бровь. — Услышь я на месте британского генерала, что моего подполковника похитил большой и страшный горец, восприняла бы это как личное оскорбление.
Я не могла с ней не согласиться, так что, пожав плечами, нырнула в янтарно-шелковое платье с кремовым кантом по швам и кремовыми же лентами по краю корсажа.
— О да, отлично. — Дженни застегнула последний крючок и отступила на шаг, одобрительно глядя на результат своих трудов. — Ленты в цвет кожи, поэтому вырез кажется еще глубже.
— Можно подумать, последние тридцать лет ты управляла не поместьем, а борделем или салоном портних, — нервно заметила я.
Дженни фыркнула:
— У меня три дочери, девять внучек и шестнадцать племянниц от сестры Йена. Так что разницы никакой.
Я невольно рассмеялась. Она хмыкнула в ответ. А потом мы с ней вместе сморгнули слезы, одновременно вспомнив про Брианну и Йена — наших потерянных детей, — и мы обнялись, утешая друг друга в общем горе.
— Все хорошо, — прошептала она. — Ты свою девочку не потеряла. Она жива. И Йен тоже со мной. Он никогда меня не покинет.
— Знаю, — сквозь рыдания сказала я. — Знаю.
Я выпрямилась, утерла слезы пальцем и фыркнула.
— У тебя платок есть?
Конечно, у Дженни был в рукаве платок, но она вытащила из кармана на поясе другой — чистый и аккуратно свернутый.
— Я же бабушка. — Она шумно высморкалась. — У меня всегда есть запасной платок. Что будем делать с волосами? В таком виде на улицу нельзя.
Когда мы наконец привели мою гриву в порядок, придав ей подобие прически в сеточке под широкополой соломенной шляпкой, я, пусть и в самых общих чертах, придумала, что говорить генералу Клинтону. По возможности буду придерживаться правды. Это залог успешного вранья, хотя я уже целую вечность не прибегала к подобному трюку.
