Дом — крохотный фермерский коттедж, тускло-белый, как галька в лунном свете, крепко заперт, ставни закрыты на ночь. Фрэзер заколотил в дверь и закричал на гэльском, называя свое имя и сообщая, что привел к больному родича. Дверь распахнулась, за ней стоял приземистый бородатый джентльмен в ночной сорочке и колпаке, который смерил их недовольным взглядом, но все-таки отступил в сторону с грубоватым «входите».
Роджеру показалось, что дом набит людьми сверху донизу. Они лежали, сбившись в большую кучу на полу у очага, или на тюфяках у всех четырех стен; из-под одеял луговыми собачками поднимались взъерошенные головы и сонно моргающие лица: что, мол, вообще происходит?
Владелец дома — Фрэзер представил его как Ангуса Макларена — словно мимоходом кивнул Роджеру и указал тому на кровать в центре комнаты. На ней свернулись калачиком двое или трое детей, но на подушке Роджер разглядел лицо Бака. Господи, только бы у него не было ничего заразного…
Роджер наклонился и прошептал «Бак», чтобы не разбудить тех, кто еще не проснулся. Лицо Баккли терялось в тенях, к тому же сильно заросло щетиной, и на зов глаза он не открывал. Не отозвался он и когда Роджер взял его за руку. Кожа оказалась теплой, но в комнате было ужасающе душно, так что Бак и после смерти не остыл бы до самого утра…
Роджер потряс его за плечо, потом еще раз — сильнее, и Бак наконец закашлялся и приоткрыл глаза. Он медленно моргнул, словно бы не узнавая Роджера, и снова смежил веки. Однако грудь у него мерно приподнималась, да и задышал он теперь с чуть слышным присвистом.
— Он сказал, с сердцем что-то, — негромко сообщил Макларен Роджеру. Он перегнулся через его плечо, тоже глядя на Бака. — Начинает вдруг колотить ни с того ни с сего, он тогда синеет и не может дышать. Мой парень нашел его вчера на вересковом поле, валялся на земле, как дохлая жаба. Мы его сюда принесли, дали воды, он отдышался немного и попросил послать в Лаллиброх за родичем.
—
Он повернулся к Брайану, который маячил за спиной Макларена, бросая на Бака хмурые взгляды.
— И вам тоже, сэр. За все. Вряд ли когда смогу отплатить за вашу доброту…
Тот лишь отмахнулся.
— Полагаю, вы здесь останетесь? Хорошо. Если утром станет лучше, привозите его в Лаллиброх. Или сообщите, вдруг что понадобится.
Фрэзер распрощался с Маклареном, но в дверях вдруг остановился, хмуро глядя на Бака, потом перевел взгляд на Роджера, словно бы сравнивая их черты.
— Ваш родич тоже из Лохалша? — спросил он с любопытством, снова взглянув на Бака. — Похож на родню моей покойной жены. Маккензи из Леоха…
Потом, заметив, как сердито смотрит на него из-под чепца низенькая женщина — должно быть, миссис Макларен, — кашлянул, поклонился и вышел, не дожидаясь ответа.
Мистер Макларен запер дверь, а хозяйка повернулась к Роджеру, широко зевнула и почесала задницу.
— Можете с ним лечь. Если помрет, столкните его на пол, хорошо? А то еще одеяло запачкает.
Тихонько скинув сапоги, Роджер аккуратно прилег рядом с Баком (подвинув детей, хрупких и гибких, словно кошки под горячим солнцем) и остаток ночи прислушивался к неровному храпу своего предка, тряся его, если тот вдруг затихал. Однако к рассвету он все-таки задремал, очнувшись лишь от густого запаха каши.
Он вздрогнул, привстал на локте и увидел, что бледный Бак еле дышит через рот. Роджер испуганно схватил его за плечи и затряс. Тот спросонья взвился и пнул Роджера в живот.
— Отвали!
— Да я просто хотел проверить, живой ты или нет! Чертов подонок…
— Начнем с того, что ты вообще здесь делаешь?
Бак смущенно провел рукой по спутанным волосам.
— Идиот, ты сам за мной послал. — У Роджера во рту было такое чувство, будто он всю ночь жевал солому. — Ты как вообще?
— Я… не очень. — Бак, позабыв о раздражительности, испуганно надавил рукой на грудь. — Я… сердце как-то не так стучит.
— Ради бога, ложись уже! Я принесу воды.
Роджер слез с кровати, едва не наступив на маленькую девочку, игравшую с пряжками его ботинок.
За этим представлением с любопытством наблюдала стайка детей, не считая самой миссис Макларен и двоих старших девочек, которые помешивали в огромном котле кашу и сноровисто накрывали на стол, хлопая деревянными тарелками и ложками словно игральными картами.
— Если надо в нужник, идите прямо сейчас, — посоветовала одна из девочек. — Пока Робби и Сэнди кормят скотину, а Стюарт еще не оделся.
Она подбородком указала на мальчишку лет двенадцати, который ползал на четвереньках с одним ботинком в руке, высматривая под кроватью его пару.
— Ах да: раз уж ваш родич ночью не помер, па за целителем пошел.
Джону Маклауду она принесла традиционный для больницы гостинец — виноград. А еще бутылку «Буннахавэна» восемнадцатилетней выдержки, отчего охранник вмиг просветлел… хотя за повязкой и кровоподтеками и лица-то его толком не было видать.
