— Это место проклято, — прошептала Элли Роджеру на ухо.
— Вы, сэр, внутрь ведь не заходили? — тревожно спросила миссис Макларен.
— Нет-нет, — заверил Роджер. — А что там произошло?
Странно: доктор Макьюэн зайти в дом не побоялся… Стало быть, он не в курсе той истории, из-за которой переполошилась вся округа?
Миссис Макларен лишь хмыкнула, покачав головой, сняла котелок с огня и принялась помешивать брюкву деревянной ложкой. Судя по сердито поджатым губам, в своем доме она предпочла бы подобных разговоров не слышать.
Мистер Макларен недовольно крякнул и, наклонившись вперед, с трудом встал на ноги.
— Пойду-ка взгляну перед ужином, как там скотина, — громко заявил он и повернулся к Роджеру. — Вам тоже, сэр, стоит прогуляться. Заодно девочки займутся делом.
— Да, конечно…
Роджер, кивнув миссис Макларен, поглубже завернулся в одеяло и вслед за хозяином последовал к выходу. По пути он поймал взгляд Бака и кратко пожал плечом.
Как и обычно, скотина у Макларенов занимала вторую половину дома, огородившись от людского жилья лишь тонкой кирпичной стенкой. Чердака здесь не имелось, отчего большое помещение, полное летающих хлопьев соломы и густого запаха мочи и навоза, лучше удерживало тепло. Коровник у Макларенов был аккуратным: вычищенным, с горой свежей соломы в углу, тремя косматыми жирными коровами и черным бычком, который, завидев Роджера, гневно зафыркал, раздувая красно-черные ноздри с блестящим кольцом.
В самой хижине воздух жаркий: там толпятся девять человек и горящий очаг плюется торфяными искрами; здесь же тепло и спокойно. Роджер вздохнул, расслабленно опуская плечи, — только сейчас он понял, как они затекли от долгого напряжения.
Макларен мельком взглянул на скотину, потрепал бычка между ушей и ободряюще хлопнул корову по крупу. А потом кивком указал Роджеру на самый дальний угол.
После разговора с Гектором Макьюэном Роджера не оставляло странное ощущение, будто он упустил в словах целителя нечто важное. И теперь его вдруг осенило: он говорил про Крансмуир!
— Тот дом возвела чета незнакомцев, — тем временем начал рассказывать Макларен. — Откуда заявились, никто не знает. Просто в один прекрасный день пришли и стали здесь жить. Мужчина и женщина. Может, муж с женой, а может, отец с дочкой, он был намного старше ее. Про себя сказали, что с островов… Он-то, может, и оттуда был, а вот она вряд ли — на островах так не говорят.
— Хотите сказать, она вообще не из Шотландии?
Макларен удивился.
— С чего бы? Нет, она не чужачка. Я б сказал, она с севера — может, из Терсо… но опять-таки… Может, и не оттуда…
Может, и не оттуда, значит… Словно она лишь притворялась уроженкой тех мест?
— Как она выглядела? — спросил Роджер.
Голос вконец охрип, пришлось откашляться и повторить вопрос.
Макларен причмокнул, как это всегда бывает, если хочешь сказать о чем-то особенно аппетитном.
— Красотка! Правда-правда, настоящая красавица. Высокая, стройная, но… хм… со всем, что надо, в нужных местах, если вы понимаете, о чем я.
Он смущенно опустил голову, и Роджер теперь понял его нежелание вести разговор в присутствии женщин — должно быть, история немного скабрезная.
— Понимаю. — Роджер, как и Макларен, заговорил вполголоса. — Значит, они держались особняком?
Иначе соседи знали бы, супруги они или нет.
Макларен нахмурился.
— Да, вроде как. Хотя он-то был парнем дружелюбным; я встречал его порой на торфянике, и мы перекидывались парой слов. Я еще думал: до чего же славный у нас сосед.
Потом Макларен рассказал, что женщина была немного странной — вроде как знахаркой, но в дом к ней приходили не только за травами, особенно если заставали ее одну…
В коровнике было темно, только в дверном проеме плясали отблески огня с жилой половины, но даже в полумраке Роджер видел, как Макларен мнется и краснеет. Его и самого изрядно смущал этот разговор — но уже по другой причине.
Крансмуир. Макьюэн сказал, что торопится в те края. Знакомое название. Однако Макларены говорили, что целитель из Драхинаха. А Крансмуир в другой стороне, вдобавок на две мили дальше. Так зачем же идти туда на ночь глядя?..
— О ней рассказывали всякое. О таких женщинах всегда ходят слухи. — Макларен откашлялся. — Но знахаркой она была хорошей. И ведуньей тоже. Ну, так поговаривали.
А потом мужчина пропал. Никто не знал, что с ним стало, он просто исчез. А женщина жила как прежде, только теперь мужчины ходили к ней все чаще. А местные жительницы старались не пускать туда детей, хотя те все равно тайком бегали к хижине на холме.
Но однажды, за день до Самайна, когда солнце уже садилось и на ночь зажигались огни, в одинокую хижину пришла женщина из соседнего селения — и вдруг с воплями бросилась бежать.
— Она увидала, что дверь открыта нараспашку, хозяйка со всеми ее вещами пропала… а мужчина висит на балке, обмотав вокруг шеи ремень.
У Роджера перехватило горло. Он не мог выдавить ни слова.
Макларен же, вздохнув, опустил голову. В бок его легонько боднула корова, и он положил руку ей на спину, словно ища опоры у скотины, невозмутимо жевавшей сено.
