— Это как Ватикан? — спросил он Рэйчел. — Или больше похоже на дворец архиепископа?
Рэйчел фыркнула.
— Тебе он кажется похожим на дворец? — Она говорила спокойным тоном, но жилка под ухом билась часто.
— Скорее, на банк.
Рэйчел засмеялась, но тут же умолкла, глянув через плечо. Будто боялась, что кто-нибудь выйдет из дома и отругает ее за веселье.
— Что здесь делают? — полюбопытствовал Йен. — Это дом для больших собраний?
— Да. А еще здесь заключают сделки. На ежегодных собраниях рассматривают дела, имеющие отношение к… думаю, ты назвал бы это принципом, но мы зовем это верой и обычаем. Здесь хранятся книги, в которые записывают результаты очередного собрания. И вопросы. — Она внезапно улыбнулась, и у Йена сердце забилось чаще. — Думаю, тебе эти вопросы покажутся знакомыми — они похожи на те, о которых ты рассказывал, когда описывал испытание совести перед твоей исповедью.
— Вот как, — сказал Йен, но решил не развивать тему. Он не был на исповеди уже несколько лет, но его это не беспокоило — он считал, что еще недостаточно нагрешил. — А эти ваши вера и обычай говорят о том, что ты не должен присоединяться к Континентальной армии, даже если не будешь брать в руки оружие?
Он тут же пожалел о своем вопросе — сияние в глазах Рэйчел на миг угасло. Глубоко вздохнув, она посмотрела на него и сказала:
— Нет, это будет всего лишь мнением — официальным мнением. Прежде чем вынести решение, Друзья обсуждают все точки зрения. И не важно, будет это решение положительным или нет. — Перед последним словом она едва заметно запнулась, но Йен уловил заминку. Соломенная шляпка Рэйчел слегка съехала набок, и он вынул из нее булавку, поправил шляпку и воткнул булавку обратно.
— Если решение окажется не в нашу пользу и мы не сможем найти собрание, которое примет нас, малышка, то что мы тогда будем делать?
Рэйчел поджала губы, но посмотрела ему в глаза.
— Друзей женят не их собрания и не священники или пасторы. Друзья просто женятся друг на друге. И мы поженимся. — Она сглотнула. — Как-нибудь.
Пузырьки дурных предчувствий, что копились у него в животе все утро, начали всплывать, и Йен прикрыл ладонью рот, чтобы приглушить отрыжку. Когда он нервничал, ему кусок в рот не лез, и потому этим утром он не завтракал. Йен из вежливости немного отвернулся и вдруг заметил двоих человек, вышедших из-за угла.
— Глянь, там твой брат. И для квакера он слишком хорошо одет.
Дензил облачился в мундир солдата Континентальной армии. Квакер выглядел напряженным, будто охотничий пес, которому на шею повязали бант. Йен постарался не выказать удивления и просто кивнул будущему зятю. Невеста Денни подобной сдержанностью не обладала.
— Правда ведь, он красив? — воскликнула Дотти, отступив на шаг и любуясь Денни.
Дензил кашлянул и поправил очки. Он был аккуратен, не слишком высок, зато имел широкие плечи и сильные руки. Мундир ему шел, и Йен сказал об этом.
— Постараюсь, чтобы моя внешность не питала моего тщеславия, — чопорно заявил Дензил. — А ты, Йен, не собираешься стать солдатом?
Йен с улыбкой покачал головой:
— Не-а. Солдата из меня не выйдет, зато я неплохой разведчик.
Дензил посмотрел на его лицо, скользнул взглядом по татуированным точкам на скулах.
— Верю, что это так и есть. Разведчикам ведь не нужно убивать врагов? — Напряженные плечи Денни расслабились.
— Выбор остается за нами, — с непроницаемым выражением лица сказал Йен. — Можно убить, если вдруг захочется, — так, шутки ради, это не считается.
Дензил оторопело моргнул, но Рэйчел и Дотти засмеялись, и он неохотно улыбнулся.
Часы пробили десять.
— Ты что-то припозднился, Денни, — сказала Рэйчел. — Генри стало хуже?
Дензил и Дотти ходили попрощаться с Генри, братом Дотти, который выздоравливал после проведенной Клэр операции.
— Можно и так сказать, — ответила Дотти. — Но телесный недуг здесь ни при чем. — Ее глаза лукаво блеснули. — Он влюблен в Мерси Вудкок.
— В хозяйку дома? Ну, любовь ведь не опасна для жизни, верно? — подняв бровь, спросил Йен.
— Нет, если тебя зовут не Монтекки или Капулетти, — ответил Денни. — Мерси тоже любит Генри, хотя не знает, жив ее муж или нет.
— И пока она не узнает, что он мертв… — поведя плечиком, добавила Дотти.
— Или жив, — строго посмотрев на нее, сказал Денни. — Существует и такая вероятность.
— Она близка к нулю, — возразила Дотти. — Тетя… то есть Друг Клэр, лечила мужчину по имени Уолтер Вудкок, который был серьезно ранен под Тикондерогой. Он тогда чуть не умер, и его взяли в п… плен.
Она споткнулась на последнем слове, и Йен вдруг вспомнил, что ее старший брат Бенджамин — военнопленный.
Заметив, как омрачилось лицо Дотти, Дензил нежно взял ее за руку.
— Оба твои брата благополучно перенесут выпавшие на их долю испытания, — сказал он, ласково глядя на нее. — Как и мы, Доротея. Люди то и дело умирают, их едят черви… но они умирают не напрасно.
Дотти хмыкнула и с неохотной улыбкой произнесла:
— Тогда пойдем, нам ведь столько всего еще нужно сделать!
К удивлению Йена, Дензил кивнул, достал из-за пазухи документы и принялся подниматься по лестнице к двери дома собраний.
