Я посмотрела на то, каким Господь сотворил его: сильное, стройное тело и умелые руки, одухотворенное лицо, — и поняла, что мне это тоже нравится.
— Кроме того, если бы все сложилось по-другому, то у меня не было бы тебя, верно? И Брианны с ее малышами.
«Если бы все сложилось по-другому…» Я не стала спрашивать, считает ли он, что его жизнь удалась.
Он наклонился и коснулся моей щеки.
— Да, саксоночка. Моя жизнь удалась.
Я откашлялась.
— Моя тоже.
Йен и Ролло нагнали нас в нескольких милях от Коруэллс-Ферри. Уже стемнело, но отсветы лагерных костров виднелись на фоне неба. Мы осторожно ехали на них, и нас каждую четверть мили останавливали часовые, которые нервно выскакивали из темноты с мушкетами наготове.
— Свой или чужой? — тревожно вопросил шестой часовой, вглядываясь в нас при тусклом свете потайного фонаря.
— Генерал Фрэзер с женой, — загораживая глаза ладонью, ответил Джейми и сердито посмотрел на часового. — Мы достаточно свои для тебя?
Я хихикнула в платок. По пути Джейми отказывался останавливаться и искать пропитание, а я не позволяла ему есть непрожаренный бекон, как бы хорошо он ни прокоптился. Четыре яблока Дженни закончились быстро, с прошлой ночи нам не удавалось найти еды, и мы голодали. Пустой желудок время от времени бушевал, сейчас он тоже проснулся.
— Э-э… да, сэр. Генерал. Я только…
Свет фонаря перепрыгнул на морду Ролло, и глаза пса полыхнули зеленью. Часовой придушенно ахнул. Йен спешился и тоже попал в свет фонаря — со всеми своими могавкскими татуировками и прочим.
— Не обращай на нас внимания, — доброжелательно посоветовал Йен. — Мы тоже свои.
К моему удивлению, Ферри, расположенный на берегу реки Делавэр, оказался немаленьким поселением с несколькими трактирами и крепкими домами.
— Так вот почему Вашингтон выбрал это место в качестве пункта сбора! — воскликнула я. — Из-за расположения и припасов, я хочу сказать.
— Ну да, — рассеянно отозвался Джейми. Он привстал на стременах, оглядывая поселение.
В домах горели все окна, но американский флаг с кругом из звезд висел над дверью самого большого трактира. Значит, там и находится штаб Вашингтона.
Главное сейчас — затолкать в Джейми хоть немного еды до встречи с генералом Ли, раз уж тот имеет репутацию надменного и вспыльчивого. Проголодавшись, большинство людей раздражаются, но долгий опыт общения с Джейми, Брианной и Джемми научил меня тому, что голодный рыжий — это ходячая бомба замедленного действия.
Я отправила Йена и Ролло с Джейми на поиски интенданта, который определит, где мы будем жить, затем сняла с мула поклажу и пошла на запах еды.
Полковые кухни уже притушили костры, но я повидала немало походных кухонь и знала, что маленькие котелки с кашей и тушеными овощами будут булькать над кострами всю ночь до утра, особенно теперь, когда мы уже нагоняем генерала Клинтона. Так странно, ведь я встречалась с ним лишь несколько дней назад…
Я так целеустремленно шла к кухне, что не заметила выступившего из темноты мужчину и едва не врезалась в него. Он схватил меня за руки, мы пошатнулись, но тут же восстановили равновесие.
— Пардон, мадам! Боюсь, я наступил вам на ногу, — воскликнул крайне взволнованный молодой голос с французским акцентом.
Я подняла голову. Голос принадлежал очень молодому юноше с очень встревоженным лицом. Юноша был без мундира, только в рубахе и штанах, но широкие манжеты рубахи украшало кружево. Офицер, пусть и молодой.
— Так и есть, — спокойно ответила я. — Не беспокойтесь, вреда вы мне не причинили.
—
Незнакомец не носил парика, и было видно, что он уже начал лысеть, невзирая на возраст. Оставшиеся рыжие волосы стояли дыбом — должно быть, из-за привычки запускать в них пальцы, вот как сейчас.
— Чушь, вы вовсе не деревенщина, — со смехом ответила я по-французски.
— Нет, — возразил он по-английски и очаровательно улыбнулся мне. — Я однажды наступил на ногу королеве Франции.
Незнакомец был крайне оживлен и пах вином, что, в общем-то, неудивительно. Однако учитывая его вызывающую французистость, его очевидное богатство и юность, я начала понимать, что…
— Я имею честь говорить с…
Черт, какой же у него титул?
— Пардон, мадам! — воскликнул он и, подхватив мою руку, поцеловал ее. —
