— Вот что он прислал, — сообщила Доротея, с довольным видом вынимая из корзины приземистую бутыль зеленого стекла. — Денни, тебе она понадобится в первую очередь.
— Что… — Денни потянулся за бутылью, но Доротея вынула пробку, и в воздухе разлился сладковатый запах микстуры от кашля с привкусом вишни и отчетливым ароматом трав, похожих на камфору и шалфей.
— Опиум. Благослови тебя Господь, Дотти! — сказал Джейми.
Его лицо выразило облегчение, и я лишь сейчас осознала, как он боится за меня.
— Мне пришло на ум, что у друга Жильбера может оказаться что-нибудь полезное, — скромно поведала Дотти. — Все мои знакомые французы тщательно заботятся о своем здоровье и имеют немало укрепляющих средств, пастилок и клистиров. Я пошла и спросила его.
Прежде чем я успела поблагодарить Дотти, Джейми осторожно приподнял меня и поднес к моим губам бутыль.
— Постой. — Я прикрыла ладонью горлышко бутылки. — Я не знаю крепость этого состава. Не хочется, знаешь ли, умереть от передозировки опиума.
Я с трудом это выговорила: хотелось немедленно опустошить бутыль — вдруг она уймет чудовищную боль. Тот полоумный спартанец, позволивший лисе грызть свои внутренности, и близко не испытал подобного. Но если уж на то пошло, я не хочу умирать ни от пули, ни от лихорадки, ни от врачебной ошибки.
Я выпила две ложки опиума и легла — через полчаса станет ясно, подействовало лекарство или нет. Миссис Маккен, у которой Дотти выпросила ложку, с затаенным ужасом смотрела на меня от двери.
— Маркиз прислал еще разные деликатесы для твоего выздоровления, — бодро заявила Дотти и принялась вынимать их из корзины, перечисляя: — Куропатки в желе, грибной паштет, жутко пахнущий сыр и…
Меня затошнило, и я резко села. Тревожно вскрикнув, Джейми схватил меня за плечи. Вовремя — я чуть не упала на пол. Однако все мое внимание было приковано к корзине Дотти.
— Рокфор, — сказала я. — Это ведь рокфор? Сероватый, с зелеными и голубыми прожилками?
— Ну, даже не знаю… — ответила удивленная моей прытью Дотти. Она осторожно вынула завернутый в ткань сыр и поднесла ко мне. Вдохнув источаемый им аромат, я удовлетворенно расслабилась и медленно легла.
— Хорошо, — выдохнула я. — Дензил, когда закончишь операцию… наложи на рану сыр.
Казалось бы привычный к моим поступкам Денни удивленно распахнул рот. Посмотрел на меня, перевел взгляд на сыр. Денни явно решил, что лихорадка невероятно быстро помутила мой рассудок.
— Пенициллин, — сглотнув и махнув в сторону сыра, пояснила я. Во рту все еще было липко от опиума. — Плесень на этом сыре из рода пеницилл. Наковыряй ее из прожилок.
Денни закрыл рот и решительно кивнул.
— Хорошо. Но нужно поторопиться — солнце заходит.
Да, солнце уже заходило, и воцарившееся в комнате нетерпение, казалось, можно было потрогать. Миссис Маккен принесла еще свечей, и Денни заверил меня, что их хватит для этой несложной операции.
Надо выпить еще опиума. Я ощущала приятное покачивание — лекарство начало действовать: боль определенно притупилась.
— Дай мне еще немного опиума, — сказала я чужим голосом.
Глубоко вздохнув, я устроилась удобней и с отвращением посмотрела на лежащий рядом кожаный кляп. Кто-то — может, доктор Леки — разрезал на боку мою рубашку. Я раздвинула края разреза и протянула руку к Джейми.
На потолке между стропилами сгущались тени. Огонь в очаге почти угас, но еще бросал по сторонам красные отблески. Видеть в наркотическом опьянении игру света и тени на потолке слишком сильно напоминало о том дне, когда я чуть не умерла от бактериального отравления, и я закрыла глаза.
Джейми держал меня за левую руку, лежащую на груди, а свободной ладонью нежно гладил мои волосы, убирая влажные пряди от лица.
— Тебе лучше,
Я кивнула — или решила, что кивнула. Миссис Маккен что-то тихо спросила у Дотти, получила ответ и вышла. Было все еще больно, но боль будто отдалилась, став похожей на маленький мерцающий огонек, на который можно не обращать внимания. Я услышала глухой стук собственного сердца и увидела… не то чтобы галлюцинации — скорее, разрозненные образы. Чудились лица незнакомцев. Одни смотрели на меня, другие не обращали внимания; они улыбались, морщились и гримасничали, но ничего не могли мне сделать.
— Выпей еще, саксоночка, — шепнул Джейми.
Приподняв мою голову, он поднес к моим губам ложку лекарства со вкусом вишни и горьковатой ноткой опиума. Я проглотила его и легла. Увижу ли я снова свою мать, если умру? Мне вдруг сильно захотелось увидеть ее.
Я попыталась представить ее лицо, вызвать его из мелькающих лиц незнакомцев, но внезапно мысли утратили четкость и я начала уплывать в темноту.
— Не покидай меня, Клэр, — раздался у моего уха шепот Джейми. — Прошу тебя, не уходи от меня, пожалуйста.
Я ощущала его тепло, видела сияние его дыхания на моей щеке, хотя мои глаза были закрыты.
— Не покину, — сказала я — или решила, что сказала, — и уснула, напоследок подумав, что забыла посоветовать ему не жениться на дуре.
