— Обдумаю все завтра, ладно? У нас впереди долгий путь, времени составить план еще хватит. — Роджер вытряхнул из спального мешка лист репы и съел его, а мешком накрыл голову и плечи. — Хочешь укрыться или будешь спать?
— Мне и так нормально. — Бак пониже натянул свою шляпу с широкими полями, съежился и придвинул пальцы ног как можно ближе к затухающему костру.
Дождь тихонько стучал по холщовой ткани. Прижав колени к груди, Роджер подоткнул края мешка и, уставший и замерзший, но зато не голодный, решил утешить себя мыслями о Бри. Он думал о ней только по ночам и ждал этого момента даже больше, чем ужина.
Он представил Брианну в своих объятиях: вот она устроилась вместе с ним в спальном мешке, положив голову ему на плечо, в ее волосах блестят капли дождя и отражается огонь. Теплая, надежная, она дышит, прильнув к его груди, и два сердца начинают биться в такт…
— Интересно, что бы я сказал своему отцу, — вдруг проговорил Бак. — Если бы встретил его, конечно. — Из-под тени шляпы он глянул на Роджера. — А твой, он знал… в смысле, знает о тебе?
Бак помешал его фантазиям, и Роджер, хоть и раздраженный, ответил:
— Да. Я родился до его исчезновения.
— Вот как. — Бак задумчиво покачнулся назад, но промолчал. Образ жены исчез. Роджер попытался снова представить ее: она стоит на кухне в Лаллиброхе, из кастрюлек поднимается пар, длинный прямой нос Брианны покрылся влагой, рыжие локоны прилипли к лицу…
Он как будто слышал их с Брианной спор о том, стоит ли рассказывать Баку правду о его рождении.
«Разве у него нет права знать? — спрашивала Брианна. — Разве
«Я? Вряд ли» — ответил Роджер тогда. А вот сейчас…
— Ты знаешь, кем был твой отец? — внезапно спросил Роджер. Этот вопрос уже несколько месяцев крутился у него в голове, но он не знал, вправе ли задать его.
Бак ответил ему озадаченным и слегка неприязненным взглядом.
— Что ты, черт возьми, имеешь в виду? Знаю, конечно. Точнее, знал. Он уже умер. — Лицо Бака скривилось от осознания. — Или…
— Или нет, раз ты еще не родился. Теперь дошло?
Видимо, до Бака и правда дошло. Он вскочил на ноги и уверенно зашагал куда-то. Он отсутствовал минут десять, и Роджер уже успел пожалеть о сказанном, однако Бак наконец-то вернулся из темноты и сел у тлеющего торфа, прижав колени к груди.
— Что ты имел в виду? — резко спросил он. — Знал ли я отца, к чему все это?
Роджер вдохнул запахи влажной травы, сосновых иголок и торфа.
— К тому, что ты родился не в том доме, в котором вырос. Ты в курсе?
Вид у Бака сделался настороженный и даже изумленный.
— Да, — ответил он. — Ну, в смысле, я подозревал. У родителей не было других детей кроме меня, вот я и думал, что, возможно, я… в общем, внебрачный сын папиной сестры. По их словам, она умерла как раз тогда, когда я родился, и еще она не была замужем, так что… — Бак пожал одним плечом. — Так что нет, не знал. — Бак бесстрастно посмотрел на Роджера. — А тебе-то кто сказал?
— Мать Брианны. — Удивительно, но Роджер вдруг почувствовал, что скучает по Клэр. — Она была путешественницей. Примерно в то время она жила в Лиохе и рассказала нам, что произошло. — Изнутри его переполняла пустота, словно перед прыжком с обрыва в глубокие воды. Надо идти до конца. — Твоим отцом был Дугал Маккензи из замка Лиох, глава клана Маккензи. А матерью — ведьма по имени Гейлис.
Лицо Бака не выражало никаких эмоций, а слабый отблеск пламени мерцал на широких скулах, доставшихся ему от отца. Роджеру захотелось обнять Бака, погладить по голове, утешить, как ребенка — ведь в этих больших удивленных глазах зеленого цвета он видел маленького мальчика. Однако он просто встал и ушел, чтобы дать возможность своему прапрапрапрапрадедушке побыть одному и переварить услышанное.
Боли не было. Роджер проснулся от собственного кашля, по вискам скатились капли росы. Вместо того чтобы заворачиваться в спальный мешок, он положил его сверху: материал был непромокаемым, но вот голову он накрыть не решился.
Роджер осторожно потрогал шею с грубым шрамом от веревки, что проходил по нижней выпуклой части гортани. Лег на бок, затем приподнялся на локте и попробовал прочистить горло. Вновь не больно.
«Знаешь, что такое подъязычная кость?» Еще бы не знать, из-за поврежденного голоса Роджер обошел немало врачей и теперь прекрасно разбирался в строении горла. Слова доктора Макьюэна ему понятны: к счастью, подъязычная кость у Роджера располагалась чуть выше и дальше, чем у большинства, что и спасло ему жизнь. Сломайся эта маленькая косточка, Роджер задохнулся бы.
Что ему снилось? Макьюэн? Виселица? Да, последнее. Первое время Роджер частенько видел подобные сны, хотя с годами они приходили все реже. Тем не менее он запомнил, как во сне смотрел вверх сквозь кружевное сплетение ветвей на привязанную к одной из них веревку, как пытался кричать сквозь кляп во рту. Лошадь неизбежно выскальзывала из-под тела… но на этот раз не было больно. Роджер проснулся, ощутив ногами землю, но не ощутив жгучую боль, от которой всегда сводило зубы.
