Написано кровью моего сердца полностью

Дотти, хоть и неуверенно, тоже принюхалась. К рыбным ароматам теперь примешивался запах свежеиспеченного хлеба — служанка подала большую буханку и масло на тарелке с узором в виде четырехлистного клевера (в соответствии с названием таверны).

— Ой, как пахнет! — Дотти вся засветилась. — Можно мне тоже? И еще бокал сидра?

Джон с радостью наблюдал, как голодная Дотти откусывает хлеб и вдыхает аромат напитка, превосходящий даже кальмара, которого он в итоге заказал, вынужденный что-то выбрать. Правда, перед ним Джон съел еще десяток свежеочищенных устриц. Дотти взяла запеченного хека, но пока не ела, а лишь ковыряла его.

— Днем, когда ты отдыхала, я ходил на пристань, — сказал Джон, отрывая ломоть хлеба, чтобы обмакнуть его в соус из хрена с устричным рассолом. — Поспрашивал кое-кого: нашлась парочка человек с лодками, и они не прочь быстренько свозить нас в Саванну.

— Насколько быстро? — с опаской уточнила Дотти.

— По воде до города чуть больше ста миль. — Джон пожал плечами, стараясь держаться как можно более непринужденно. — С попутным ветром и хорошей погодой займет дня два.

Дотти бросила скептический взгляд на закрытые ставнями окна таверны, которые дрожали от порывов ветра и дождя.

— Сейчас октябрь, дядя Джон, а в октябре погода обычно непредсказуема.

— Откуда ты знаешь? Мадам, можно еще уксуса к кальмару? — обратился он к жене хозяина, и та кивнула. — Откуда ты знаешь? — повторил Джон свой вопрос.

— Сын нашей домовладелицы — рыбак. И муж тоже. Он умер в прошлом октябре, попал в шторм, — с сочувствием добавила Дотти и засунула в рот последний кусочек хлеба.

— Тебе обычно не свойственна подобная осторожность, — заметил Джон. Ему принесли уксус, которым он теперь поливал хрустящих кальмаров. — Божественно, — сказал он, пережевывая. — Попробуй. — Он наколол одного на вилку и подал племяннице.

— Верно. Ну и… — Дотти смотрела на кальмара без особого интереса. — Сколько займет путешествие по суше?

— Дня четыре. Опять же, при хорошей погоде.

Она вздохнула, поднесла вилку с кальмаром ко рту и, немного помедлив, откусила его с видом римского гладиатора, готового сразиться с крокодилом. После чего сразу побелела.

— Дотти! — Джон вскочил, опрокинув табурет, и поймал едва не свалившуюся на пол девушку.

— Фу, — наконец вымолвила она и с позывом к рвоте бросилась на улицу. Джон подоспел вовремя, чтобы подержать ее голову, пока Дотти избавлялась от хлеба, сидра и непрожеванного кальмара.

— Прости, — сказала она через некоторое время, когда Джон вынес ей кружку и влажную тряпочку. Дотти прижималась к наиболее защищенной от дождя стене таверны. Цвет лица девушки, закутавшейся в его накидку, напоминал пропавший пудинг на сале. — Это так некрасиво с моей стороны.

— Не переживай, — доброжелательно ответил Джон. — То же самое случалось со всеми твоими братьями, только, думаю, по другой причине. И давно ты узнала, что беременна?

— Удостоверилась в этом пять минут назад. — Шумно сглотнув, Дотти вздрогнула. — Господи, в жизни больше не притронусь к кальмару.

— Ты их раньше не пробовала?

— Нет. Даже видеть их больше не хочу. Черт, во рту теперь привкус рвоты.

Джон подал ей кружку пива.

— Прополощи рот, — со знанием дела сказал он. — Остальное выпей, чтобы желудок успокоился.

Дотти недоверчиво посмотрела на него, но послушалась. После выпитого ее лицо все еще было бледным, однако выглядела она лучше.

— Вот и хорошо. Вряд ли ты захочешь возвращаться туда. Сейчас я расплачусь и пойдем домой.

Джон попросил хозяйку завернуть с собой остатки их ужина (он был так голоден, что не откажется и от остывшего жареного кальмара) и по дороге крепко прижимал сверток к себе, чтобы не выронить на ветру.

— Ты действительно не знала? — поинтересовался он. — Странное дело. Некоторые женщины утверждают, что чувствуют в себе новую жизнь с самых первых мгновений, другие же остаются в неведении чуть ли не до самых родов, как бы невероятно это ни звучало.

Дотти засмеялась; на холодном ветру ее щеки покраснели. Джон был рад видеть, что ей стало лучше.

— И что, многие женщины обсуждают с тобой такие интимные подробности, дядя Джон? Это как-то необычно.

— Видимо, я привлекаю необычных женщин, — с иронией заметил он. — А еще у меня такое лицо, что люди просто сами все выкладывают. В другую эпоху я мог бы стать… исповедником или как это называется? Но вернемся к нашей теме. — Джон взял племянницу под локоть, чтобы та обошла большую кучу лошадиного навоза. — Теперь, когда ты точно знаешь… что же нам предпринять?

— Сомневаюсь, что нужно что-то предпринимать в ближайшие восемь месяцев, — ответила Дотти.

— Ты знаешь, о чем я. Вряд ли ты намерена жить в Чарлстоне до самых родов. Может, хочешь вернуться в Филадельфию, или Нью-Джерси, или куда там еще жизнь забросит Дензила? Есть и другой вариант: поедем в Саванну и поживем какое-то время там. Хотя…

Ему в голову пришла еще одна мысль, и Джон серьезно посмотрел на Дотти.

— Тебе не хочется домой? В смысле, в Англию. К твоей матери.